Stack overflow And divide by zero

Закончил вторую главу. Как и обещаю, выкладываю. Ловите литературные косяки, вносите свои предложения – я буду им только рад.
И да, завтра продолжения не будет, ибо я уезжаю в леса. Как-то так.

ДВА

В темноте смутно вырисовывались очертания дворцовых конюшен. До полнолуния еще было далеко, и охотничьи угодья, расположенные прямо рядом с поместьем, были похожи на огромное и черное море. В этот час даже обычно огни Праги превратились лишь в тонкий намек на то, что когда-то они прорезали ночную тьму.

В тот момент, когда Алек увидел шагатель, слабый возглас изумления сорвался с его губ. Стальная машина была намного выше здания конюшен, две ее могучие ноги глубоко погрузились в мягкую почву загона. Шагатель походил на крадущегося дарвинисткого монстра. Из нижней части корпуса «Громохода» хищно смотрело орудие; его голова-кабина уставилась на Алека тупорылыми пулеметными стволами своих двух «Шпандау». Это была настоящая машина войны, БОЕВОЙ шагатель, разительно отличавшийся от невооруженных учебных «Бродяг» и четырехногих корветов, которыми уже доводилось управлять Алеку. Ибо несмотря на то, что ему уже скоро должно было исполниться шестнадцать лет, мать всегда настаивала на том, что ему еще рано управлять боевыми машинами.
 
«Вы хотите, чтобы я управлял ЭТИМ?» – Алек услышал, как его собственный голос предательски дрогнул. «Мой старый «Бродяга» раза в три ниже его!» Затянутая в перчатку рука Отто Клоппа тяжело легла на плечо Алека. «Не беспокойся, юный Моцарт. Я — на твоей стороне». Граф Фольгер отдал приказ скрытому в чреве машины экипажу, и двигатели «Громохода» пока еще тихо, но уверенно зарычали. Земля под ногами Алека содрогалась от их работы. Лунный свет отражался от мокрых листьев в камуфляжной сети, накинутой на «Громоход»; из конюшен доносилось ржание явно встревоженных лошадей. Нижний люк шагателя распахнулся, и из него, разворачиваясь, выпала веревочная лестница. Рука Фольгера остановила ее беспорядочное раскачивание, ботинок графа прижал нижнюю металлическую ступеньку лестницы к земле
.
- Будьте любезны подняться, юный господин.

Алек уставился на шагатель. Он представил, как гигантская машина под его управлением продирается сквозь темноту, круша деревья, здания и все остальное, что имело несчастье оказаться на ее пути. Отто Клопп пододвинулся еще ближе к Алеку. «Ваш отец-эрцгерцог поставил перед нами обоими серьезную задачу. Он желает, чтобы Вы умели управлять любой, подчеркиваю — именно любой машиной из дворцового гаража. И если понадобится — то и ночью.» Алек сглотнул. Отец всегда говорил, что каждый человек во дворце должен быть готовым к неумолимо надвигающейся войне. Однако, учиться имело смысл только тогда, когда отсутствовала мать. Если Алек вдруг разобьет шагатель, все будет необходимо привести в порядок ДО возвращения принцессы (эрцгерцогини?) Софи. Но Алек все еще колебался. Открытый нижний люк грохочущей машины был похож на челюсти гигантского хищника, готового сожрать юного эрцгерцога.
“Конечно, мы не можем заставить Вас, Ваша Невозмутимая Светлость» – явно развлекаясь, сказал граф Фольгер. «Мы можем объяснить Вашему отцу, что Вы просто испугались».

- Я не испугался.

Алек заставил себя зацепиться за лестницу и медленно полез наверх. Руки крепко сжимали рифленые ступеньки лестницы, пока Алек пробирался мимо противоабордажных пик. Наконец, он забрался в темное чрево шагателя. Пахло керосином, дрожь работающих двигателей пробирала Алека до костей. “Добро пожаловать на борт, Ваша Светлость”, сказал чей-то незнакомый голос. Алек огляделся и увидел двоих стрелков из экипажа щагателя; их стальные каски сверкали. «У шагателей типа «Громоход», экипаж обычно состоит из пяти человек», вспомнил Алек. Все это ничуть не напоминало обычного трехместного «Бродягу». Он так задумался, что чуть не забыл поприветствовать стрелков. Алек занял место пилота в рубке управления и пристегнулся; вальдграф и Отто последовали его примеру. Алек сжал в руках рычаги управления, чувствуя, как чудовищная сила машины вибрирует в его пальцах. Удивительно и странно было осознавать то, что эти два небольших рычага могут управлять огромными стальными ногами. «Полный обзор!» – сказал Клопп и полностью раздвинул заслонки смотровой щели. Холодный ночной воздух ворвался в рубку «Громохода», луна осветила множество ручек, рычажков и приборов. Да уж! На приборной панели четырехногого корвета, давно знакомого Алеку, были только рычаги управления, указатель уровня топлива и компас. Но сейчас перед Алеком были бесчисленные стрелки приборов, подрагивающие, словно усы рассерженной пантеры. Для чего они все нужны? Что они показывают?

Алек отвел свой взляд от приборной доски и уставился в широко раскрытую смотровую щель. Увиденное им расстояние до земли вызвало у Алека несколько тошнотворное ощущение, похожее на то, которе испытывает человек, стоящий на стоге сена и думающий, прыгать ли ему с него. Край леса виднелся всего метрах в двадцати от «Громохода». Господи.., подумал Алек, неужели они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ожидают, что он поведет огромную машину сквозь плотную стену деревьев и хаотически перепутанных корней…НОЧЬЮ? Или эта мысль все же все же прозвучала вслух?

«Прошу Вас, молодой господин, начинайте» – голос графа Фольгера звучал устало и недовольно. Алек закрыл до того открытый рот, решив не становиться больше мишенью для очередных насмешек графа. Он медленно сдвинул рычаги вперед, и ритм работы огромных двигателей Даймлера немедленно сменился. «Громоход» медленно поднялся во весь рост, и земля отдалилась еще больше. Теперь, глядя поверх деревьев, Алек видел сверкающие огни ночной Праги. Он потянул левый рычаг на себя, правый же сдвинул вперед, еще дальше. Машина начала свое движение с нечеловечески длинного шага, такого, что Алека просто вдавило в пилотское кресло. Правая педаль от удара ноги шагателя об землю немного поднялась, сдвинув ногу (?, знаю, что криво, но — не ботинок же!) Алек снова налег на рычаги, перенося вес с одной ноги на другую. Рубка раскачивалась словно домик на дереве под сильным ветром. С каждым шагом «Громохода» ее(?), бросало то назад, то вперед. От расположенных ниже двигателей доносилось громкое шипение; пневматические амортизаторы, отчаянно сопротивляющиеся весу огромной машины, заставляли стрелки приборов плясать в каком-то сумасшедшем танце. «Хорошо…отлично» – бормотал Отто, сидевший в кресле командира. «Но все же следи за давлением в сочленениях»

Алек осмелился кинуть быстрый взгляд на приборную доску, но так и не понял, о чем говорил наставник Клопп. «Давление в сочленениях? Как вообще может человек, управляя такой машиной, одновременно следить за всем этим разнообразием стрелок и индикаторов?»

«Уже лучше», послышалось со стороны Отто еще через несколько шагов. Алек кивнул, будучи вне себя от радости, что шагатель еще не перевернулся от его неумелого управления. Тем временем, машина уже совсем приблизилась к лесу; широко открытая смотровая щель заполнилась темными силуэтами странных форм. Ветки хлестали по рубке «Громохода», периодически устраивая Алеку холодный душ из капель ночной росы. «Может, стоит включить фары (ходовые огни?)?», спросил он. Клопп потрепал его по голове.. «Разве Вы не помните, юный господин? Нас никто не должен видеть!». «Какой отвратительный способ путешествовать…», пробормотал Фольгер, и Алек в очередной раз удивился тому, что такой человек, как граф, присутствует ЗДЕСЬ. Или, он просто решил преподать Алеку очередной урок фехтования после всего этого? В какого же Моцарта-воина пытается его превратить отец?

Неожиданно рубку заполнил пронзительный визг трущихся друг об друга шестерней. Левая педаль под ногой Алека резко скакнула вверх, и «Громоход» сильно накренился вперед. «Похоже, Вы попались, юный господин!», сказал Отто, держа свои руки так, чтобы в любой момент перехватить рычаги управления. «Я знаю!», закричал Алек, пытаясь хоть как-то совладать с рычагами. Он слишком резко опустил правую ногу машины во время шага, и теперь ее «колено» травило сжатый воздух, словно паровозный гудок. «Громоход» некоторое время шатался, как последний пьяница, пугая экипаж своим возможным падением. Но через несколько секунд Алек почувствовал, как машина под своим весом увязла во мхе и грязи. Он балансировал на вытянутой назад одной ноге, прямо как замерший после выпада фехтовальщик. Алек толкнул оба рычага, заставляя выпутаться левую ногу шагателя, и выпрямиться — правую. Двигатели зарычали, заскрипел металл… и … «Громоход» вздрогнул и стал неторопливо подниматься, вырывая из земли корни деревьев. Несколько мгновений он, словно курица, стоял на одной ноге, а потом сделал очередной шаг вперед. Дрожащие руки Алека позволили огромной машине сделать еще несколько шагов.

«Отлично, Вы превзошли самого себя!», не мог сдержать крик Отто, при этом поаплодировав ученику. Один раз. «Благодарю Вас, наставник Клопп, это — Ваша заслуга», ответил Алек сухим голосом, чувствуя, как струйки пота стекают по лицу. Его пальцы вновь обхватили рычаги, и «Громоход» опять двинулся вперед. Удивительно, но в этот момент Алек забыл о том, что машина повинуется его воле — он просто стал единым целым с ней, чувствуя ее шаги так, как будто он сам шел по этой земле. Ему казалось, что рубка «Громохода» стала его телом, а непрекращающийся звук ровно стучащих двигателей ненамного отличался от привычного Алеку «Бродяги» просто он был несколько громче. Алек неожиданно осознал, что он незаметно для себя стал понимать, что именно рассказывают ему те самые загадочные стрелки на приборной доске — как будто какой-то колдун вбил в него эту мысль под гипнозом. Да, «давление в сочленениях», именно. Но все же истинная сила боевой машины подавляла его. Жар, исходящий из машинного отделения как будто заполнил рубку «Громохода», и в то же время холодный ночной воздух готовился обратить пальцы Алека в сосульки. Алек попытался представить, какого это — управлять шагателем в НАСТОЯЩЕМ бою, когда смотровая щель будет практически закрыта, чтобы защитить экипаж от нацеленных в него пуль и шрапнели. Получалось плохо.

Наконец, ветки сосен расступились перед ними, и Клопп вновь открыл свой рот. На этот раз он не бормотал, его речь звучала твердо.

- Развернитесь, юный господин, здесь мы найдем гораздо лучший ландашфт для нашей машины.
- Ммм.. Мне кажется, или это действительно одна из любимых тропинок моей матери? Она же узнает все, если мы попытаемся пройти здесь!

Алек знал, что если его мать хоть единожды увидит подобные следы, его уроки закончатся навсегда. И, похоже, не поздоровится всем — ему самому, наставнику Клоппу и, может быть, даже отцу. Но, тем не менее, он с радостью вновь вернулся к рычагам «Громохода», не огорчаясь тому, что ему пришлось остановить машину на полпути и даже приветствуя эти несколько секунд отдыха.

- Простите, Ваша Светлость, но я абсолютно с Вами не согласен — сказал граф Фольгер. Мы же хотели как следует отдохнуть этой ночью, так?

Алек повернулся к Отто и нахмурился. «Отдохнуть? Но это же просто урок! Мы ведь никуда не едем, правда?» Клопп промолчал, уставившись на Фольгера так, как будто он хотел просверлить его глазами насквозь. Алек выпустил из рук рычаги, развернулся в кресле и посмотрел на графа.

- В чем дело, Фольгер?

Вальдграф молча смотрел на Алека, и неожиданно юноша почувствовал себя совершенно одиноким в этой ночной темноте. В мыслях неожиданно всплыли предупреждения отца — кто-то из дворян считал, что происхождение Алека может разрушить устоявшийся порядок в империи. А когда-нибудь потаенные мысли могут стать делами…не очень хорошими для пока еще юного эрцгерцога. Но Алек был абсолютно уверен в одном — ЭТИ люди не могут быть предателями. Никогда. Неужели Фольгер, который на уроках фехтования тысячу раз держал острейший клинок у горла Алека, или старый добрый Отто могли предать его? Нет, в это Алек просто не мог поверить. Похоже, в нашем мире творится что-то невероятное…

- Вам нужно идти с нами, Ваша Светлость — голос Отто раздался как будто издалека.
- Нам необходимо покинуть Прагу как можно быстрее — незамедлительно откликнулся Фольгер. Так приказал Ваш отец.
- Но мой отец…

Алек сглотнул. Что-то явно было не так. Кажется, его просто заманили в ловушку под предлогом ночного урока по управлению настоящим боевым шагателем. Как маленького ребенка, которому показали вкусную конфетку. Двор спал. Весь. Его родители были в Сараево. Руки Алека уже устали от рычагов «Громохода», он сам был крепко пристегнут к пилотскому креслу, а его охотничий нож так и остался под подушкой, в дворцовой спальне.

- Эрцгерцог оставил абсолютно однозначные указания, – повторил граф Фольгер.
- Вы лжете! – незамедлительно ответил Алек, в тщетных попытках хоть как-нибудь изменить наступающую судьбу…

Граф промолчал. Недолго.

- Вы знаете, Ваша Светлость, мы бы с удовольствием солгали бы Вам.

Фольгер дотронулся до куртки Алека. Алек впал в панику, отчаянно пытаясь найти безвольными руками шнурок звонка. «Мы же не могли уйти далеко, наверняка кто-нибудь во дворце слышал шум «Громохода»…
Внезапно очнулся Отто и сжал руки Алека, не давая ему возможность хоть как-нибудь повлиять на сложившуюся ситуацию. Фольгер, как фокусник, извлек из ниоткуда флакон с непонятным содержимым и уткнул его горлышко прямо в нос Алеку. Сладковатый запах наполнил рубку «Громохода». Алек чувствовал, как он погружается в неестественный сон. Он попытался задержать дыхание, но, увы — он не мог справиться с двумя гораздо более сильными мужчинами. Неожиданно для себя он нашел какой-то шнурок и что есть силы потянул за него — но тщетно, ибо наставник Клопп уже перехватил управление шагателем. Паровой гудок вместо своего обычного громогласного рева извлек из себя только слабый свист, похожий на тот, который обычно издает закипевший чайник. Алек еще пытался бороться, но его легкие уже сдались. Он сделал глубокий вдох, и острый запах химикатов накрыл его с головой… Перед глазами плясали разноцветные пятна. Алек не чувствовал своего веса, ему казалось, что он просто летит в окружающем его пространстве. Ему казалось, что сейчас не существует ничего — ни «Громохода», ни ремней пилотского кресла, ни людей ВООБЩЕ.

- Когда вернется мой отец, он казнит вас — непослушные Алеку губы попытались выговорить хотя бы несколько слов.
- Увы, нет — ответил Фольгер. К моему прискорбию обязан сообщить Вам, что Ваши родители мертвы. Убиты этим вечером в Сараево.

Алек попытался рассмеяться в ответ на это абсурдное заявление графа, но в этот момент окружающий мир в его глазах перевернулся, и наступила тьма…