Chapter 9
“Чем дальше, тем любопытственнее” ©
Ибо в процессе перевода “Левиафан” захватывает меня все больше и больше. Особую регулярность в выкладывании очередных глав я обещать не могу, но процесс однозначно будет продолжаться и будет закончен. Да.
Читаем?
Алека разбудил назойливый писк морзянки. Он приподнялся на своем временном скрипящем деревянном ложе. В воздухе явно пахло сыростью. В лучах солнечного света, пробивающихся через трухлявые полусгнившие стены, плясали и кружились тысячи пылинок. Алек, наконец, сел, ничего не понимающими сонными глазами рассматривая сено, прицепившееся к его одежде. Да, эрцгерцогу Александру еще никогда не приходилось ночевать в хлеву. Похоже, за последние две недели ему пришлось многое узнать и многому научиться.
Рядом храпели Отто Клопп, капрал Бауэр и старший инженер Хоффман. В том же полуосвещенном хлеву стоял и «Громоход». Даже установленный в свое предельное нижнее положение, он все равно был намного выше самой высокой кучи сена. Этой ночью Алеку пришлось в кромешной тьме загонять «присевший» шагатель в хлев. Что ж, это был неплохой урок по управлению боевой машиной.
Из открытой смотровой щели «Громохода» вновь послышались сигналы азбуки Морзе. Конечно, граф Фольгер. Кто же еще? Казалось, что у этого человека просто непереносимая аллергия на сон.
«Громоход» стоял совсем рядом с кучей сена — не дальше хорошего прыжка или короткого фехтовального выпада. Алек вскарабкался на шагатель, его босые ноги тихо ступали по стальной броне. Он схватился руками за край смотровой щели и подтянулся, чтобы заглянуть внутрь рубки. В командирском кресле спиной к Алеку сидел Фольгер. Голову графа охватывали наушники.
- Постарайтесь все-таки не упасть, Ваша Светлость.
Алек вздохнул, размышляя, удастся ему хоть когда-нибудь незаметно подкрасться к своему учителю фехтования. Он влез в рубку и устроился в кресле водителя.
- Вы вообще когда-нибудь спите, граф?
- Естественно. Но только не при таком шуме, - Фольгер скользнул взглядом по куче сена.
- Вы имели в виду храп?
Алек задумался. Он рос, окруженный постоянным шумом, производимым людьми и механизмами, и настолько привык к этому, что никакой звук не мог помешать его сну. Но тонкий писк азбуки Морзе только что разбудил его. Прошедшие две недели сильно изменили его чувства и ощущения.
- Говорят о нас?
- Шифр снова изменился, - пожал плечами граф. Однако, эфир просто забит переговорами. Очень плотно — мне никогда еще не приходилось такого наблюдать. Армия явно готовится к войне.
- Может, они просто забыли обо мне?
В первые дни их побега сухопутные дредноуты, казалось, заняли все возвышенности в стране. Их верхние палубы были полны наблюдателей. Но потом беглецам довелось увидеть только один единственный аэроплан, да и то пролетевший довольно далеко от них.
- К сожалению, не забыли, Ваша Светлость. Просто сейчас Сербия представляет из себя гораздо более легкую мишень, чем Вы.
- К несчастью для них, - тихо сказал Алек.
- Счастье и удача в данном случае ничего не значат, - пробормотал граф. Империя уже давно желала развязать войну с Сербией. Оставалось только найти оправдание для этого.
- Оправдание?
Алек вновь представил лица его убитых родителей и почувствовал, как в нем закипает ярость. Но против железной логики Фольгера у него не было аргументов. В конце концов, охотящиеся за ним дредноуты были австрийскими и германскими. Его семья была уничтожена старыми союзниками. Отнюдь не злополучной бандой сербских студентов.
- Но мой отец всегда хотел только мира!
- И кто-то решил сделать так, чтобы Вашему отцу так больше не хотелось. Умно и расчетливо, не так ли?
- Вы пугаете меня, Фольгер. Мне иногда кажется, что Вы даже восхищаетесь этими мерзавцами, - покачал головой Алек.
- Ну, их планы не были лишены изящества. Убить миротворца, чтобы начать войну — просто и весьма убедительно. Тем не менее, они все же допустили один просчет, если не сказать больше — глупейшую ошибку. Они оставили Вас в живых, - граф развернулся в кресле и посмотрел на Алека.
- Я же теперь вообще ничего не значу…
Фольгер выключил радио, и в рубке наступила полная тишина. Было даже слышно, как по крыше хлева ходят птицы.
- Нет, Ваша Светлость. Вы значите гораздо больше, чем кто-нибудь мог бы об этом подумать.
- Как? У меня нет ни родителей, ни настоящего титула. За эти две недели я даже не видел ванны! - Алек посмотрел на себя, одетого в извалявшуюся в сене куртку какого-то фермера. Причем, еще и украденную.
- Я не шучу, - Фольгер сделал глубокий вдох. Ваш отец учитывал возможность того, что война вот-вот начнется, и очень тщательно к этому готовился.
- Что Вы имеете в виду, граф?
- Когда мы доберемся до Швейцарии, я все Вам объясню, - Фольгер вновь включил радио. Но это никогда не произойдет, если мы не купим топлива и не отправимся в путь завтра. Разбудите людей!
- Граф, Вы что — просто мне приказываете? - Алек нахмурил брови.
- Хорошо. Не будете ли Вы так любезны разбудить наш экипаж, Ваше Невозмутимое Высочество?
- Граф, я прекрасно понимаю, почему Вы себя так ведете — Вы просто хотите отвлечь мое внимание от Вашей маленькой тайны. Однако, даже это не делает Ваше поведение менее раздражающим!
Фольгер издал короткий смешок.
- Не думаю. Но я пока еще не могу раскрыть Вам мою тайну. Я обещал Вашему отцу подождать, пока не настанет подходящее для этого время.
Кулаки Алека сжались. Все время он подвергался именно такому обхождению. И всегда узнавал о планах Фольгера только в самый последний момент. Может быть, он был еще ребенком до того дня, когда погибли его родители. Но — не сейчас. За эти две недели он научился обращаться с пулеметом, менял запальные свечи в двигателе, понял, как ночью отмечать на карте их путь в Швейцарию, используя только секстант и звезды. Теперь он мог провести «Громоход» под мостами и загнать его даже в низкий хлев; умел разбирать, чистить и смазывать «Шпандау» чуть ли не с завязанными глазами. Хоффман даже немного научил Алека готовить — варить мясо и овощи, добытые на вытоптанных «Громоходом» полях. Но самым важным было то, что Алек научился противостоять отчаянию. Все это время ни одной слезинки не появилось на его глазах, словно он внезапно разучился плакать. Теперь страдания и переживания Алека были заперты в каком-то темном, отдаленном уголке его сердца. За все это время ужасная пустота только один раз пыталась забрать Алека себе — когда он в одиночку стоял в карауле, охраняя сон остального экипажа. И даже тогда он сумел сдержать слезы и рыдания.
- Я уже не ребенок, Фольгер…
- Я знаю, - голос графа смягчился. Но твой отец, Алек, все же просил меня подождать подходящего момента, а я привык уважительно относиться к его просьбам. Разбуди экипаж. После завтрака мы устроим небольшой урок фехтования. Тебе просто необходимо обострить свои чувства перед тем, как ты сядешь в пилотское кресло.
Алек несколько мгновений смотрел на Фольгера и, наконец, кивнул. Ему просто необходимо было сейчас почувствовать в своей руке эфес сабли.
- Будьте так любезны встать в позицию, Ваша Светлость!
Алек обнажил саблю и замер. Фольгер медленно обошел его по кругу, внимательно изучая стойку Алека на предмет допущенных ошибок.
- Перенесите немного веса на опорную ногу, - наконец сказал граф. В остальном — все очень даже неплохо.
Алек выполнил указание графа и почувствовал, что его мышцы чуть не свело судорогой. Все же, дни проведенные Алеком в рубке «Громохода» порядочно подпортили его физическую форму. Да, этот урок, едва начавшись, уже начал причинять Алеку боль. И казалось, как будто бы именно это и было основной целью графа. Когда еще будучи в десятилетнем возрасте Алек только начал учиться фехтованию, он ожидал что занятия будут очень захватывающими. Но его первые уроки заключались в том, что Алеку приходилось стоять часами без единого движения. А граф Фольгер насмехался над ним всякий раз, когда уставшая рука Алека начинала дрожать. Но теперь, в пятнадцать лет, ему уже было дозволено скрестить свою саблю с клинком графа.
Фольгер тоже принял стойку. «Для начала — медленно. Я буду подсказывать Вам, как защищаться» - сказал граф и атаковал Алека, выкрикивая название защиты с каждым взмахом своей сабли.
- Терция.. опять терция. Теперь — прима. Алек, это просто ужасно, твой клинок слишком низко опущен! Теперь отступи. Четвертая защита! Отвратительно, мой друг! Ну, продолжим…
Граф продолжил атаку, но Алеку уже пришлось защищаться самостоятельно, без подсказок. Клинки сверкали в прорывавшихся сквозь стены хлева солнечных лучах. В воздухе носилась пыль, поднятая от резких и быстрых движений учителя и ученика. Казалось забавным фехтовать вот так - в крестьянской одежде, без слуг, готовых в любой момент поднести воды или полотенце. Под ногами скреблись мыши, и гигантский «Громоход» нависал над фехтовальщиками, словно стальной бог войны.
Каждые несколько минут граф Фольгер ненадолго останавливал урок и обращал свой взгляд вверх, на застывшего стального гиганта, как будто пытаясь извлечь из его стоического молчания хоть что-то, что поможет графу вытерпеть неуклюжую технику Алека и при этом не выругаться. После этого звучало очередное «Начали!», и поединок продолжался.
Алек сосредоточился исключительно на скрещивающихся со звоном клинках. Все происходящее было совершенно не похоже на привычное Алеку занятие дома в фехтовальном зале. Не был привычных зеркал во всю стену; Клопп и остальные члены экипажа тоже не обращали на них никакого внимания, слишком занятые переборкой двигателей «Громохода». Ничто не отвлекало Алека. Вокруг была только звенящая сталь и тщательно выверенные движения ног по полу.
Поединок стал более напряженным, и Алеку пришло в голову, что они до сих пор еще не одели фехтовальные маски. Он вообще и сам хотел бы всегда тренироваться без каких-либо защитных приспособлений, однако, его родители не допускали этого.
- Почему именно Сербия?, - неожиданно задал вопрос граф, и Алек остановился, как вкопанный, совершенно забыв о том, что ему надо отразить очередной удар.
- Простите, граф?
Фольгер скупым коротким движением обошел Алека и его клинок опустился на запястье юного эрцгерцога.
- Дьявол!
Алек вскрикнул, потирая руку. Конечно, клинок учебной сабли был намеренно затуплен, но удар вышел довольно болезненным.
- Даже и не вздумайте опускать оружие, Ваша Светлость, пока то же самое не сделал Ваш противник. По крайней мере, во время войны.
- Но Вы же просто задали мне вопрос, граф…, - начал было Алек, но потом вздохнул и снова поднял саблю.
- Хорошо, продолжим!
Кажущаяся непрерывной серия ударов Фольгера заставила Алека отступить. По правилам учебного поединка на саблях, любое касание клинком тела соперника заканчивало атаку. Но граф игнорировал любую попытку Алека парировать удар, используя свою почти нечеловеческую силу, чтобы прижать его к стенке.
- Почему именно Сербия?, - повторил вопрос Фольгер, оттесняя Алека к дальней стене хлева.
- Потому что Сербия и Российская Империя — союзники!, - прокричал в ответ Алек.
- Именно. Давнее братство славянских народов, - Фольгер неожиданно прервал свой натиск, повернулся к Алеку спиной и отошел назад.
Алек моргнул. Пот тонкими струйками стекал по его лицу, сердце бешено билось. Фольгер повернулся к нему и снова встал в стойку.
- К бою, Ваша Светлость!
Алек с поднятой саблей приблизился к Фольгеру, и граф незамедлительно ринулся в атаку, словно забыв обо всех правилах учебного поединка. Нет, это не было фехтованием. Это был бой. Алек позволил своим ощущениям сосредоточиться на острие сабли. Прямо как тогда, в пилотском кресле «Громохода», когда сталь машины была для Алека продолжением его собственного тела.
- И кто же является наиболее вероятным союзником России?, - спокойно спросил Фольгер.
- Британская Империя.
- Не совсем так, Ваша Светлость, - сабля графа больно ужалила Алека в правую руку.
- Охх…, - Алек выронил саблю и потер пострадавшую часть тела. Больно! Черт возьми, Фольгер, чему Вы все-таки пытаетесь меня научить — фехтованию или дипломатии?
- Мне кажется очевидным, что Вам необходимо заняться обеими дисциплинами, - улыбнулся Фольгер.
- Но ведь командующий британским флотом в этом году встречался с русскими! Я помню, как отец говорил, что это привело кайзера в состояние, близкое к бешенству…
- Это — не союз, Алек. Пока еще не союз, - Фольгер взмахнул саблей, словно отгоняя назойливую муху.
- Тогда кто же будет союзником России?
- Полагаю, Франция.
- Они связаны договором, так?, - Алек сглотнул.
- Именно, - Фольгер на мгновение задумался, потом его сабля нарисовала в воздухе замысловатую фигуру, и граф нахмурился.
- Подними саблю, Алек — я больше не буду тебя предупреждать. Впрочем, твои враги не станут этого делать никогда.
Алек вздохнул и поднял выроненную саблю. Он почувствовал, что слишком крепко ухватился за ее эфес, и заставил свои пальцы немного расслабиться. Интересно, Фольгер действительно считает, что эти его отвлекающие маневры могут оказаться полезными для обучения?
- Смотри в мои глаза, Алек — не на острие моей сабли.
- В глаза? Что ж, хорошо - мы ведь сегодня не надели маски.
- На войне не будет масок, Алек…
- Но ведь и саблям на этой войне — войне машин, вряд ли найдется место, Фольгер!
Граф удивленно приподнял брови, и Алек на короткий миг ощутил некоторый триумф. Оказалось, что в игру «кто быстрее выведет противника из себя» все-таки можно было играть вдвоем. Неожиданно граф нанес удар, но Алек был готов к этому, и моментально отбив выпад, перешел в контратаку. Его сабля почти задела руку Фольгера. Почти. Граф быстро отступил на шаг назад.
- Так. Теперь обдумаем сложившуюся ситуацию. Австрия объявляет войну Сербии. Что произойдет дальше?, - спросил граф, небрежно покачивая клинком.
- Верная союзническому долгу, Россия объявит войну Австрии, - не задумываясь, ответил Алек, хотя все его внимание было сосредоточено на поединке.
Бой без защитных масок казался Алеку на удивление понятным. Он не раз видел германских кадетов, в среде которых использование маски в поединках приравнивалось к трусости. Их лица пересекали шрамы, похожие на сюрреалистические жестокие улыбки.
- Что дальше?, - продолжил Фольгер.
- Германия вступится за Австрию и объявит войну России.
Граф попытался нанести удар в колено Алеку. Нечестный и недопустимый в учебном поединке удар.
- Дальше?
- Франция не останется в стороне, и, верная договору с Россией, объявит войну Германии.
- И?
- Да черт его знает!, - заорал Алек, парируя очередной выпад графа.
Алек потерял опору и практически раскрылся. Он попытался исправить положение, но сабля графа вырвала клинок Алека из его руки - с жалобным звоном он воткнулся в полусгнившую стену, почти пройдя сквозь нее.
- Британия немного помедлит и тоже примет решение. Их дарвинисты против наших механиков. Подумайте, Ваша Светлость, что Вы можете вынести из этого урока, - вальдграф шагнул вперед, и его сабля оказалась прямо у горла Алека.
- Единственное, что я могу сказать Вам, граф, что обсуждать политику в то время, когда звенят сабли — это максимально идиотское занятие.
Фольгер улыбнулся.
- Для большинства людей, возможно, так оно и есть. Но некоторые из нас родились, изначально не имея другого выбора. Играть судьбами народов — это твоя судьба, Алек. Политика и дипломатия всегда будет присутствовать в любых твоих поступках.
Алек рукой отвел саблю графа от свой шеи. Не ощущая эфеса в руке, Алек чувствовал себя беспомощным и опустошенным. У него не было сил противостоять очевидному. Сначала его рождение пошатнуло трон Австрийской Империи, а теперь убийство его родителей нарушило едва установившийся мир в Европе.
- Получается, что эта война — на моей ответственности? Именно я виноват в этом?, - с горечью в голосе спросил Алек.
- Нет, Алек. В любом случае, два противоположных лагеря — дарвинисты и механики — развязали бы конфликт, раньше или позже. Однако, ты еще сможешь повлиять на все это…
- Каким образом?
И тут вальдграф очень удивил Алека. Он перехватил свою саблю за клинок и протянул ее эфесом к Алеку, как побежденный — победителю.
- Посмотрим, Алек. Посмотрим…
