Chapter 14
Медленно, но верно продвигаюсь вперед.
Трое людей устало тащились вдоль берега реки. В тяжелых канистрах плескался керосин, и Алеку казалось, что резкий запах топлива просто сжигает его легкие. Каждый их них нес на себе по две канистры, и обратный путь к «Громоходу» был намного длиннее и труднее неспешной утренней прогулки к Линцу. И теперь из-за оплошности Алека они не смогли купить ничего из того, что требовалось для шагателя. За исключением, пожалуй, керосина.
- Как долго еще сможет продержаться наш «Громоход» без запчастей, наставник? – с надеждой в голосе спросил Клоппа Алек.
- Пожалуй, до тех пор, пока не получит прямое попадание снаряда.
- Вы хотели сказать «пока что-нибудь не сломается», Отто? – вмешался Фольгер.
Клопп пожал плечами.
- «Громоход» – это все-таки всего лишь маленький винтик огромной военной машины. А у нас нет ни склада боеприпасов, ни заправщиков, ни передвижной мастерской.
- Сколько раз я говорил о том, что следовало бы отправиться в путь на лошадях, – мрачно пробормотал граф.
Алек поправил свою нелегкую ношу, и неприятный запах керосина смешался с ароматом свежих сосисок, свисающих с шеи Алека, как ожерелье. Карманы юноши были набиты купленными на рынке газетами и свежими фруктами. Алек ощущал себя похожим на бродягу, который всегда носит все свое нехитрое имущество с собой.
- Наставник Клопп! Но ведь пока «Громоход» еще находится в боеспособном состоянии, мы же способны САМИ забрать все то, что нам может понадобиться! – снова обратился Алек к Отто.
- И сразу же навести на наш след целую армию? – ехидно поинтересовался граф.
- Но они все равно уже знают, что мы здесь.. Из-за моей глупой…
- Тихо! – свистящим шепотом оборвал его Фольгер, – Прислушайтесь!
Алек остановился. Не было слышно ни звука, лишь керосин все так же плескался в канистрах. Он закрыл глаза… и услышал отдаленный грохот, почти на пределе человеческой слышимости. «Топот копыт!» – понял Алек.
- Так. Пока еще мы их не видим… впрочем, как и они нас, – сказал Фольгер.
Они спустились ниже к реке, чтобы укрыться в растущем там густом кустарнике. Алек прижался к земле, чувствуя, как его сердце с каждой секундой бьется все чаще, словно желая выскочить из груди. Топот копыт приблизился, и теперь к нему добавился еще и собачий лай. Алек сглотнул — теперь прятаться было бесполезно. Даже если псы не почуют людей, их все равно привлечет резкий запах керосина…и сосисок!
- Алек, ты самый быстрый из нас троих. Беги со всех ног прямо к «Громоходу». Мы с Клоппом останемся здесь и задержим их, – тихо сказал вальдграф, доставая из кобуры револьвер.
- Но судя по звукам, там не меньше десятка всадников!
- Не так уж и много для шагателя. Вперед, Ваша Светлость!
Алек кивнул, снял с шеи сосиски и бросил их на землю. Он побежал по мелководью, то и дело поскальзываясь на мокрых камнях. Теперь собаки не могли пойти по его следу.
Противоположный берег реки был пологим и почти лишенным растительности, но там никого не было.
Пока Алек бежал, топот копыт и лай все приближались. Сухо треснул револьверный выстрел, как будто под ногой сломалась ветка. В ответ раздались встревоженные крики и лошадиное ржание, через мгновение перекрытое грохотом беспорядочной стрельбы из нескольких винтовок. Мало того, что противники превосходили Клоппа и Фольгера численностью, они еще и были явно лучше вооружены.
Но, по крайней мере, всадники остановились и приняли бой вместо того, чтобы преследовать Алека. Вряд ли обычные солдаты могли распознать в бегущем деревенском пареньке юного эрцгерцога. Скорее все, они просто не обратили на него вообще никакого внимания. Алек продолжал бежать, не оборачиваясь, и стараясь не думать о пулях, которые в любую секунду могут ударить его в спину…
Пейзаж на обеих берегах речки сменился — теперь Алека окружали бескрайние поля ржи. До небольшого леска, в котором они замаскировали «Громоход», было уже недалеко — около полкилометра. Алек опустил голову и побежал еще быстрее — так быстро, как он только мог. Теперь Алек видел только свои ботинки и лежащие на дне потока камни.
Алек уже был на полпути к спасительным деревьям, как его ушей достиг самый ужасный звук, который только можно было представить в этой ситуации — неумолимо приближающийся топот копыт. Осмелившись на мгновение обернуться, Алек увидел на другом берегу реки настигающего его всадника. Ствол короткого кавалерийского карабина угрожающе качнулся в сторону Алека — солдат явно готовился открыть огонь. Алек отвернулся от грозящей ему опасности и изо всех сил стал взбираться на обрывистый берег. Колосья ржи поднимались не меньше, чем до груди Алека, а значит — можно было попробовать в них спрятаться.
Раздался выстрел — маленький земляной фонтанчик взметнулся в метре справа от Алека. Он нырнул в рожь и пополз прочь от берега. Карабин прогрохотал снова, и теперь пуля просвистела прямо над ухом. Вся сущность Алека кричала – «Беги, беги дальше!» – но он прекрасно понимал, что любое его движение будет прекрасно видно из-за качающихся колосьев. Алек замер на месте, пытаясь хоть немного восстановить сбившееся после долгого бега дыхание.
- Я специально промахнулся! Послушай, ты же просто мальчишка… Не важно, что там натворили двое твоих друзей — все равно нашему капитану до тебя вряд ли будет дело! – крикнул Алеку его преследователь.
Алек услышал, как лошадь вошла в реку. Медленно. Преследующий его солдат явно не торопился. Алек осторожно пополз по полю, стараясь не потревожить могущие выдать его колосья. Сердце юноши стучало, как барабан; по лицу стекали струйки пота. Он еще никогда не участвовал в таком бою — вне бронированной рубки «Громохода». К тому же, Фольгер не разрешил ему взять с собой в город хоть какое-нибудь оружие, даже перочинный нож. Первый раз в настоящем бою один на один — и у Алека нет оружия.
- Давай выходи, парень! А не то еще получишь и от меня, прежде чем попасть к капитану!
Алек остановился. Он осознал свое единственное, но очень важное преимущество — молодой солдат понятия не имел, кого именно он преследует. Он ожидает встретить обычного бандита и не рассчитывает на ответную атаку, а наткнется на дворянина, которого с десяти лет учили сражаться.
Лошадь была уже на поле… Алек слышал, как колосья стегают ее по бокам. Высокий яркий плюмаж кавалерийского шлема поднялся над полем — видимо, всадник приподнялся в стременах, чтобы разглядеть, где именно спрятался Алек. Юноша прижался к земле. Он находился слева от своего преследователя, с того бока, где должна была висеть его сабля. К сожалению, не карабин — но все же лучше, чем ничего.
- Не трать мое время, маленький паршивец! А ну, вылезай!
Взгляд Алека следил за плюмажем, качающиеся перья которого выдавали ему направление, в котором наклонялся всадник. Похоже, приподнявшись над седлом, солдат находился в очень неустойчивом положении. Алек подполз еще ближе, выжидая удобного момента…
- Ну все, последний раз предупреждаю! Подумай хорошенько — чтобы ты ни украл, это не стоит того, чтобы оказаться застреленным! Вылезай!
Алек подполз еще ближе, и когда кавалерист посмотрел в противоположную сторону, резко вскочил. Он быстро пробежал разделяющие их несколько шагов и прыгнул на противника, изо всех сил дернув того за левую руку. Солдат выругался — от неожиданности он нажал на спуск, и его карабин выпустил пулю в небо. Лошадь словно взбесилась от этого выстрела и понеслась вперед по полю, волоча за собой Алека. Алек все еще крепко держался одной рукой за всадника, в то же время его вторая рука пыталась вытащить саблю из болтающихся в воздухе ножен. Кавалерист развернулся, чтобы удержаться в седле, и его локоть ударил Алека по лицу с силой кузнечного молота. Алек почувствовал во рту вкус крови, но не обратил внимания на боль; его пальцы беспорядочно шарили в воздухе в поисках сабельной рукояти.
«Я убью тебя, парень!» – заорал солдат. Удерживая одной рукой поводья, он старался как следует размахнуться и ударить Алека по голове прикладом карабина. Наконец, рука Алека нащупала эфес сабли. Клинок со звоном вылетел из ножен. Алек отпустил руку врага и спрыгнул на землю позади лошади. Сабля плашмя ударила по лошадиному крупу, лошадь поднялась на дыбы и сбросила своего всадника. Солдат с жутким воплем вылетел из седла и распластался на поле; его карабин с глухим стуком отлетел в сторону. Алек в несколько прыжков добрался до упавшего и приставил острие клинка к его горлу.
- Сдавайтесь!
Кавалерист промолчал. Его глаза были полуприкрыты, лицо заливала мертвенная бледность. Он был ненамного старше Алека, на его лице едва пробивалась редкая бородка. Выражение лица казалось застывшим… навсегда… Алек отступил на шаг.
- Вы ранены?
Молчание. Тут что-то большое и теплое прикоснулось к Алеку сзади — лошадь, так же внезапно успокоившаяся, как и минуту назад – взбесившаяся. Ее раздувающиеся ноздри уткнулись прямо в шею Алека, холодя ее своим дыханием. Снова послышались теперь уже далекие выстрелы. Фольгеру и Клоппу была нужна помощь, причем прямо СЕЙЧАС. Он отвернулся от лежащего на земле кавалериста и вскочил в седло. Поводья были спутаны, и лошадь нервно гарцевала под Алеком. Он нагнулся и прошептал ей на ухо: «Спокойно, милая, все будет хорошо», потом ударил ее пятками по бокам и помчался вперед, оставив прежнего владельца лошади безжизненно валяться на ковре из вытоптанной ржи.
Двигатели «Громохода» уже были запущены. Лошадь никак не отреагировала на то, что Алек провел ее между стальных ног гиганта. Это не казалось удивительным — ее и всадника просто обязаны были обучать совместным действиям с боевыми шагателями. В конце концов, это была австрийская лошадь. Да, только что Алек убил своего первого врага, который был австрийским солдатом. Солдатом его родной страны…
Алек выбросил эту неприятную мысль из головы, криком отогнал лошадь и взобрался наверх по веревочной лестнице. У люка его встретил Бауэр.
- Мы завели двигатели сразу же, как только услышали выстрелы, Ваша Светлость!
- Прекрасно, капрал! Зарядите орудие. Фольгер и Клопп всего в километре от нас, но единственный револьвер графа сейчас противостоит взводу кавалерии и целой своре охотничьих псов.
- Так точно, Ваша Светлость!, – Бауэр подал Алеку руку и втащил его в шагатель.
Пока Алек поднимался в рубку, далекая перестрелка становилась еще более ожесточенной. «По крайней мере, бой еще не кончился, а значит — у нас еще есть шанс» – подумал Алек.
- Вам помочь, Ваша Светлость? – в нижнем люке показалось встревоженное лицо Хоффмана.
Алек посмотрел на приборную доску и рычаги, осознав, что он еще ни разу не брал в руки управление «Громоходом» без присмотра Клоппа. И вот теперь ему придется это сделать, направляя шагатель прямо в бой.
- Вы же не умеете управлять шагателем, Хоффман, не так ли? – спросил Алек.
- Да, Ваша светлость, я – всего лишь инженер.
- Ну, тогда мне кажется, что Вам будет лучше спуститься вниз и помочь Бауэру управляться с орудием. И да, обязательно пристегнитесь покрепче!
- Я уверен в том, что у Вас все получится, Ваша Светлость! – Хоффман улыбнулся, вскинул руку в приветствии и исчез в люке.
Алек кивнул и повернулся к рычагам. «Одно движение на каждый шаг» – вспомнил он слова Клоппа и двинул рычаги вперед. Машины «Громохода взревели, из клапанов со свистом вырывался пар. Огромная металлическая нога опустилась прямо в реку, подняв фонтаны воды.
Шагатель медленно набирал скорость. Но стрелки индикаторов мощности пока дрожали на зеленой отметке — двигатели еще до конца не прогрелись. Несколько шагов — и «Громоход», перейдя через реку, взобрался на берег. Алек увеличил подачу топлива; под все возрастающий рокот двигателей шаги «Громохода» становились все длиннее и длиннее. Судя по стрелкам приборов, машины уже работали на предельных оборотах. Внизу мелькала вспаханная земля, а треск ломающихся ржаных колосьев порой слышался даже сквозь рев двигателей. По тому, что «Громоход» приподнимался на каждом шаге, Алек понял – шагатель набрал максимальную скорость. Во время каждого такого подъема можно было видеть кавалерийский отряд, прочесывающий широкой цепью поле. Алек улыбнулся. Похоже, что Клопп и Фольгер тоже решили уходить через поле, скрываясь в густых и высоких колосьях — иначе они бы не смогли продержаться так долго.
Цепочка всадников развернулась в сторону новой опасности, и из переговорной трубы тут же раздался рапорт Бауэра.
- Готовы к открытию огня, Ваша Светлость!
- Стреляйте поверх голов, Бауэр. Все-таки перед нами наши соотечественника, да и Фольгер с Клоппом тоже где-то рядом.
- Так точно!
Ударил нестройный залп нескольких карабинов, и совсем рядом с Алеком броня рубки зазвенела от попаданий. Он обнаружил, что забыл закрыть смотровую щель, но теперь рядом с ним не было никого, кто бы мог сдвинуть ее тяжелые заслонки. Убитый Алеком молодой солдат специально промахнулся, но сейчас мелькающие впереди всадники явно намеревались убить юношу. Он изменил походку шагателя, заставив огромную машину при каждом шаге раскачиваться из стороны в сторону. Клопп называл это «серпантином» – и правда, машина прокладывала себе путь, словно змея, скользящая в траве. Выстрелило орудие — прямо за цепью всадников взметнулся разрыв снаряда. По колосьям как будто прошли расширяющиеся во все стороны круговые волны, похожие на те, которые расходятся от упавшего в воду камня. Две лошади повалились набок, сбросив своих седоков. Через мгновение влетевшие в открытую смотровую щель комья грязи больно ударили Алека по лицу, заставив того выпустить рычаги. Временно лишенный управления «Громоход» стал разворачиваться к реке. Алек снова крепко схватился за рычаги, и шагатель опять уверенно двинулся на врага, хоть и немного покачиваясь. Остатки кавалерийского взвода, казалось, были готовы сбежать. Но Алек знал, что они не отступят, если «Громоход» так и будет безвольно шататься подобно пьянице. «Надеюсь, Бауэр успеет перезарядить орудие, пока я тут воюю с рычагами» – подумал он.
Прогрохотал очередной залп, и на этот раз одна из пуль влетела в рубку. Алек пригнулся к рычагам, чтобы представлять из себя как можно меньшую мишень для стрелков. Останавливаться не имело смысла, если только он не хотел погибнуть как можно быстрее. Поэтому он уверенно направил «Громоход» прямо на врага. Солдаты немного помедлили, но затем быстро развернулись и поскакали прочь, справедливо решив, что они ничего не могут противопоставить стальной броне и орудию «Громохода».
- Ваша Светлость! Я вижу мастера Клоппа! Он прямо перед нами! – доложила переговорная труба голосом Бауэра.
Алек резко затормозил, почти так же, как днем раньше. Только сейчас он был полностью уверен в том, что делает. Как только «Громоход» остановился, Алек услышал, как открывается нижний люк. С шумом развернулась лестница, слышались чьи-то крики. Фольгер? Клопп? Что с ними? Алеку очень хотелось выглянуть в люк рубки, но ему просто нельзя было бросать управление. Пыль, поднятая «Громоходом», рассеялась, и он обнаружил, что противник еще не окончательно отступил — кавалерийский отряд теперь просто держался на почтительном расстоянии от шагателя. «Может, дать пару очередей из пулемета, хотя бы просто в воздух — для того чтобы они окончательно укрепились в своем решении бежать?» – подумал он.
- Юный господин!
- Клопп! С Вами все в порядке? – Алек развернулся в кресле.
- Ну, можно сказать и так, – Клопп поднялся в рубку. На его изодранной куртке виднелись пятна крови.
- Вы ранены, наставник?
- Нет, не я. Фольгер. Пуля в плече — сейчас Хоффман занимается его раной. Но мы должны уходить, прямо сейчас — потому что скоро здесь будет не жалкая горстка солдат, а как бы не целая армия!
- Куда? – кивнул Алек.
- Для начала — обратно к реке. Керосин все еще там.
- Верно, – Алек положил еще дрожащие руки на рычаги.
Он рассчитывал на то, что Клопп возьмет на себя управление «Громоходом», но судя по раскрасневшемуся лицу и тяжелому прерывистому дыханию наставника, Алеку опять придется все делать самому.
- Не волнуйся, Алек, ты все сделал правильно.
- Но я опять чуть не разбил «Громоход»! – Алек сглотнул и заставил себя сдвинуть рычаги.
- Точно. Почти! – Клопп рассмеялся, – Помните, я же говорил Вам, что все всегда падают, когда впервые в жизни пытаются заставить шагатель побежать?
- Трудновато было забыть, наставник.
- Так вот, обычно все падают и при второй попытке, юный господин.
Смех Клоппа перешел в кашель… Откашлявшись, Отто продолжил.
- За исключением Вас, Ваша Светлость. На наше счастье сегодня за рычагами «Громохода» был самый настоящий Моцарт!
Алек не ответил. Он молча смотрел вперед и думал об убитом кавалеристе — солдате на службе империи, его империи. Но, в отличие от солдата, Алек остался в живых. Сейчас внутри него боролись два абсолютно разных человека, прямо как тогда, когда он стоял ночью в карауле. Он стер пот с лица и продолжил поиски канистр с керосином, надеясь на то, что Бауэр уже зарядил орудие и внимательно наблюдает за противником.
