Chapter 20
Уффф… *выдыхает*
Наконец-то закончил двадцатую главу. Она очень большая и полна впечатлений. Такие дела.
Строенный сигнал означал воздушную тревогу.
- Мне нужно идти, вернее — бежать, мэм, – быстро сказала Дэрин, – Вы сможете самостоятельно добраться до своей каюты, мэм?
- Не думаю, мистер Шарп, что мне придется искать обратную дорогу в каюту. Я должна быть рядом со своим грузом.
- Но…но… ведь нас атакуют! Вы не можете пойти сейчас в машинное отделение!
- Этот груз гораздо важнее всех ваших уставов и приказов, молодой человек – доктор Барлоу забрала поводок Таццы у Дэрин.
- Но пассажиры обязаны оставаться…
- А гардемаринам должно быть не меньше шестнадцати лет при поступлении на службу, – Барлоу отмахнулась от Дэрин, как от мухи, – Кстати, у Вас тоже есть свой пост по боевому расписанию, мистер Шарп?
Дэрин издала нечто напоминающее стон, но тут же взяла себя в руки. Она сделала все, что могла сделать — пусть теперь ученая дама хоть из окна выпрыгивает, будь у нее такое желание.
Когда Дэрин бежала обратно в главную гондолу, алюминиевый пол под ее ногами уже не дрожал, а прямо трясся. Весь экипаж корабля сновал по коридорам и трапам «Левиафана». Она проскочила мимо группы людей в защитных костюмах и высунулась из люка, чтобы осмотреться. Сквозь шум пронизывающего ледяного ветра слышался другой, незнакомый звук. Не тихое урчание мотивационных двигателей «Левиафана» – злобный рык технологии Механиков.
Лунный свет отразился от крылатого силуэта с кайзеровским крестом на хвосте. Похоже, что у новых германских аэропланов увеличился потолок, и они все же смогли добраться до ранее недосягаемого воздушного корабля. Дэрин спрыгнула в люк, да так, что даже клацнули зубы. «Больно!».
Гардемарины по боевому расписанию должны были находиться наверху, с летучими мышами, поэтому Дэрин было нужно забрать свою летную форму, чтобы попросту не замерзнуть. Форма лежала у нее в каюте, но можно было просто забежать к такелажникам — там всегда висели запасные комплекты. Дэрин протиснулась через толпу людей и нюхачей, пытаясь найти полетный костюм, из карманов которого торчали бы перчатки. Искать очки уже просто не было времени — упрямство доктора Барлоу и так порядочно задержало ее. Как только она застегнула куртку, ее охватила дрожь. Бой уже начинался… а у Дэрин до сих пор еще не прошел шок от того, что доктор Барлоу чуть не раскрыла ее тайну. Правда, Барлоу обещала Дэрин не выдавать ее секрет — но пока ученая дама не знала ВСЮ историю. С ее острым умом и зоркими глазами это явно не представляло никакой сложности. Дэрин сделала глубокий вдох и потрясла головой, как будто пытаясь избавиться от лишних мыслей. Сейчас не было времени думать о тайнах и секретах — война добралась и до «Левиафана». Дэрин проверила прочность страховочного троса и направилась к такелажному люку.
Рядом с «Левиафаном» кружило не меньше полудюжины летающих машин. Они держались на порядочном расстоянии, чтобы не попасться в противоаэропланные сети.
Дэрин была уже на полпути, быстро взбираясь наверх под порывами пронизывающего ледяного ветра. Множество людей и псевдозверей наводнили такелаж воздушного корабля; туго натянутые под их весом канаты глубоко продавили мембрану «Левиафана». Она услышала, как изменился тихий шум мотивационных двигателей, и мир начал опрокидываться. Как только корабль перевернулся в воздухе, Дэрин обнаружила, что она снова висит внизу, вцепившись обеими руками в одну из выбленок. Такелажники же рядом с ней раскачивались на своих страховочных ремнях, но ее карабин все так же бесполезно болтался на ремне. «Черт!» – выругалась она, смотря на уже начинающие уставать кисти рук — наверное, мистер Ригби все же был прав, когда говорил о том, что даже во время боя нельзя забывать про страховку!
Дэрин немного раскачалась и обхватила ногами один из канатов, чтобы освободить руку. «Левиафан» снова закрутился, и какая-то маленькая посыльная ящерка, видимо, не удержавшись, пролетела прямо рядом с Дэрин, на разные голоса выкрикивая беспорядочные обрывки фраз. Дэрин отвела глаза от бедной зверушки — ее пальцы наконец ухватились за страховочный карабин и зацепили его на доном из канатов. Теперь она могла спокойно висеть на страховке и дать своим уставшим рукам хоть немного отдыха.
Гул все нарастал. Аэроплан был на расстоянии полумили от «Левиафана» и быстро приближался к воздушному кораблю, но Дэрин казалось, что он летит прямо на нее. Два двигателя на крыльях машины извергали в небо плотные струи дыма. Пилот аэроплана открыл огонь из пулемета длинными очередями, словно подметая борт «Левиафана». Люди и звери попытались рассредоточиться, чтобы избежать летящего в них смертоносного свинца. Дэрин видела, как сразу несколько пуль попали в нюхача — тот словно подпрыгнул от их ударов и полетел вниз… Светлячки зелеными искорками отлетали от поврежденной мембраны.
Аэроплан продолжал атаку, и теперь он точно летел прямо на Дэрин. Она отцепила страховку и заскользила вниз по канату — так быстро, как только могла. Несколько пуль пробили мембрану прямо над головой Дэрин; веревки в ее руках дрожали — живой воздушный корабль испытывал боль… Наконец, пулемет замолчал — аэроплан развернулся и стал отдаляться. Но все только начиналось — в темноте ночи сверкнула яркая вспышка — германский стрелок зажег запал фосфорной бомбы. Он держал ее высоко над головой; зажигательная бомба дымилась и плевалась искрами. А аэроплан вновь развернулся и устремился к «Левиафану».
Дэрин изо всех сил вцепилась в веревки, но взбираться было некуда. Повсюду раздавался свист водорода, выходящего из простреленной во многих местах мембраны. Весь «Левиафан» стал сейчас гигантской бомбой, готовой взорваться от малейшей искорки или неосторожного движения. Но в этот момент в атакующий аэроплан вцепился яркий луч прожектора. Стая ястребов ринулась в атаку на германскую машину. К птицам была привязана огромная противоаэропланная сеть, слабо искрящаяся в свете прожектора. Стая развернулась, и мерцающее кружево сети пересекло путь аэроплана…
Машина врезалась прямо в в сеть, которая тут же обернулась вокруг аэроплана, разбрызгивая из своих прядей кислоту. Едкая жидкость прожгла все за считанные секунды — сталь, дерево, человеческую плоть. Крылья аэроплана сложились как ножницы. То, что осталось от германской машины, ее пилотов и стрелков, полетело вниз, к снежным пикам Швейцарских Альп. По борту «Левиафана» прокатилось громкое «Ура!», в воздух взметнулись сжатые кулаки. Такелажники вскоре вернулись к своей работе — надо было срочно заделывать пробоины в мембране, но несколько из них безжизненно повисли на своих страховочных ремнях. Дэрин, конечно, не была врачом, и вообще, ей давно уже надо было находиться на верхней палубе… но она с огромным трудом заставила себя отвести взгляд от истекающих кровью товарищей. Наконец, она продолжила свой путь наверх. «Аэроплан был не один, а значит — пора кормить мышей», – напомнила она себе.
На верхней палуба царила суматоха. Артиллеристы торопливо наводили орудия, такелажники едва сдерживали безумствующих от утечек водорода нюхачей… Дэрин не стала продираться через переполненную платформу, и просто пробежала по одной из сторон мембраны. Пока она бежала, она неожиданно для себя обнаружила, что мембрана никак не реагировала на ее шаги — видимо, после попаданий пуль аэромонстру было уже не до какого-то бегущего гардемарина.
«Левиафан» вел ответный огонь. С нижней платформы и со стороны машинного отделения огрызались пневматические орудия; прожектора как ножом резали ночное небо, чтобы указать цели ястребам. Но сейчас было необходимо поднять в воздух стрелосносных мышей. Когда Дэрин добежала до носа «Левиафана», она обнаружила там Ньюкирка и мистера Ригби. Не покладая рук те кормили мышей. Несколько такелажников тоже присоединились к ним, чтобы заменить отсутствующих гардемаринов. Старший боцман сердито посмотрел на Дэрин, и она, едва переведя дух, тут же отрапортовала: «Я сопровождал ученую даму, сэр!»
- Долго, Шарп, очень долго! – Ригби кинул ей сумку с едой, – Похоже, эти негодяи застали нас врасплох. Даже и не знал, что эти долбаные машины могут забираться так высоко!
Дэрин открыла сумку и так быстро, насколько могла стала разбрасывать ее содержимое мышам. Большинство из них уже суетилась в воздухе.
- Ложись, парни! Чертов аэроплан атакует! – крикнул кто-то.
Аэроплан приближался, и Дэрин залегла на мембране, прямо на разбросанных стрелах. Хлопнул выстрел пневматической пушки, и Дэрин прямо почувствовала, как над головой летят тысячи небольших металлических стрел. Мыши встревожились еще сильней и заметались черной тучей в воздухе.
Дэрин приподнялась. «Есть! Попали!» Аэроплан затрясся, один из его двигателей словно кашлянул и тут же заглох. Подбитую машину развернуло в воздухе, она вошла в штопор и камнем устремилась к земле. По верхней палубе пронесся торжествующий вопль, но мистер Ригби не уделил этому никакого внимания. Он поднялся на ноги и подбежал к Нюькирку, соединив их страховочные канаты вместе.
- Сюда, Шарп! Пристегнись к нам — пора двигаться вперед! – крикнул боцман.
Дэрин вскочила и побежала за ними, пристегнувшись тросом к Ньюкирку. Боцман вел их с нижней платформы к носовому откосу «Левиафана» – там гнездились последние несколько сот мышей, а этой ночью просто необходимо было поднять в воздух их всех. Мембрана на носу воздушного корабля была намного толще и прочнее, чем на бортах, специально для того, чтобы «Левиафан» мог пробиваться через грозовые фронты и шквалы. Ботинки Дэрин немного скользили по этой твердой поверхности, тяжелая сумка мешала удерживать равновесие. Она сглотнула — на носу корабля было очень мало канатов, за которых можно было уцепиться. Уклон становился все круче — Дэрин уже могла видеть специальные экраны (прямо как шоры у лошадей!), опущенные на глаза гигантского кита, чтобы защитить их от пуль.
Снизу доносится рокот двигателей еще одного аэроплана — он обстреливал из своих пулеметов машинное отделение. На какой-то момент послышался пронзительный визг шестерней — видимо, германский стрелок все же достиг своей цели. В ответ сразу два луча прожекторов скрестились на аэроплане. Дэрин с ужасом наблюдала, за происходящим. Прожекторные команды не стали переключать их свет на красный — сигнал мышам выпускать свои стрелы. Лучи вели орду мышей прямо на аэроплан…
Конечно, сами мыши почти ничего не весили, но металлические стрелы внутри них с легкостью могли помешать германской машине продолжить свой полет. Визг гибнущих маленьких зверушек перекрыл даже треск пулеметов, и рокот двигателей обреченного аэроплана. Дэрин не могла отвести взгляда, ее ноги стали как будто ватными – аэроплан на секунду словно завис в воздухе, потом перевернулся на крыло и почти вертикально устремился к земле… Неожиданно Дэрин поняла, что сейчас просто упадет – «Левиафан» угрожающе накренился.
- Мы падаем, парни! Держитесь! – заорал Ригби.
Покрытые снегом горные пики приближались. Слишком быстро. Слишком… страшно! Воздушный корабль еще никогда не снижался с такой бешеной скоростью! Дэрин распласталась на мембране, пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно уцепиться. Сумка отлетела в сторону, ее содержимое разлетелось в разные стороны. Дэрин все еще скользила… нет, падала! Наконец, страховочный трос натянулся, как струна; Дэрин повисла в воздухе смогла осмотреться. Ригби и Ньюкирк уже добрались до гнезд в носовом откосе; мыши темным облаком кружились над их головами. Она подтянула себя к гнездам, сразу почувствовав их тепло. Пусть тут все было в мышином помете и забросано металлическими стрелами — зато всегда можно было за что-нибудь ухватиться.
- Рад, что Вы к нам наконец-то присоединились, мистер Шарп, – сказал Ньюкирк, ухмыляясь, как полный придурок.
- И когда Вы успели стать таким бесстрашным, мистер Ньюкирк? – нахмурилась Дэрин.
Он не успел ответить, потому что все вокруг снова перевернулось и встало с ног на голову.
- Дьявольщина! Похоже, эти чертовы германцы все же умудрились раздолбать нам один двигатель! – прокомментировал случившееся мистер Ригби.
Дэрин зажмурилась, пытаясь понять, что сейчас происходит с «Левиафаном». Корабль («Живой корабль!» – напомнила она себе) чувствовал себя очень плохо. Германские аэропланы — судя по шуму моторов — не менее двух — были где-то рядом, в ночной темноте, а в лучах прожекторов «Левиафана» уже почти не было видно летучих мышей. Они просто рассеялись, испуганные пулеметной трескотней и трагической встречей с одной из германских машин.
- Парни, нам срочно надо поднять всех оставшихся мышей! – крикнул Ригби и торопливо отвязал от своего ремня трос, связывающий Дэрин и Ньюкирка, заменив его на пятидесятифутовый, – Здесь, чуть ниже — большое гнездо, Шарп. Спуститесь вниз и попробуйте разбудить хоть немного этих маленьких негодяев! И не забудьте накормить их! – он кинул Дэрин свою сумку.
- А я? – возмутился Ньюкирк.
- Только тогда, когда я смогу найти достаточно длинный трос еще и для тебя! Я не испытываю никакого желания потерять двух своих последних гардемаринов! – ответил Ригби, все еще возясь с узлами.
Дэрин вскарабкалась на край одного из гнезд, изо всех сил стараясь не смотреть на приближающиеся вершины гор. «Хватит ли нам водорода, чтобы удержаться в воздухе?» – подумала она и тут же постаралась выкинуть эту тревожную мысль из головы. Она осторожно спускалась вниз к небольшой темной расщелине в мембране воздушного корабля. Рокот моторов аэроплана был настолько громким, как будто машина находилась в нескольких футах от Дэрин, но она не смела отвести взгляда от своих ног. «Еще немного, еще парочку ярдов…»
Сзади снова затрещали пулеметы, и Дэрин прижалась к мембране «Левиафана». Закрыв глаза, она шептала: «Не беспокойся, зверь… я еще надеру им их чертовы задницы…». Даже сквозь закрытые веки она почувствовала вспышки прожекторов, и аэроплан удалился, оставив за собой противный запах выхлопов. Дэрин отпустила руки, пролетела оставшуюся пару футов и упала прямо в гнездо. Гнездо оказалось пустым. Здесь не было ни одной мыши. «Дьявол!» – выругалась она.
Неожиданно «Левиафан» вновь накренился, и Дэрин посмотрела назад. Горизонт наклонился, горы исчезли из виду, сменившись на звездное небо. Воздушный корабль снова набирал высоту!
Дэрин высунулась из гнезда. Теперь тот довольно крутой склон, по которому она только что спускалась, стал почти горизонтальным. Вдалеке виднелись Ригби и Ньюкирк, их пояса были связаны длинным тросом.
- Ничего не вышло, сэр! – крикнула она Ригби, – Похоже, здесь нет ни одной мыши!
- Тогда — за мной, парни! – Ригби повернулся и стал подниматься к спинному хребту «Левиафана», – Надо убраться с носа, пока «Левиафан» опять не начал падать!
Все трое рассредоточились, насколько позволяла длина тросов, и начали подниматься. Дэрин взбиралась так быстро, как только могла – «Левиафан» трясло и качало, и оставаться здесь было просто опасно. Оставшиеся два вражеских аэроплана все еще держались невдалеке от воздушного корабля, и Дэрин пыталась понять, чего же они ждут. Несколько ястребов все еще парили в воздухе, но их сети были практически порваны в клочья. Светил только один прожектор — экипаж пытался собрать оставшихся стрелоносных мышей в одну стаю. Наверху, на хребте, дела обстояли намного хуже. У поврежденного носового орудия копошились ремонтники, повсюду лежали раненые, а нюхачи просто взбесились от многочисленных утечек водорода. Такелаж «Левиафана» во многих местах был разорван пулями. Дэрин присела рядом с одним из безжизненно лежащих на палубе членов экипажа. Его рука крепко сжимала поводок нюхача. Зверь подвывал, глядя на бледное лицо своего хозяина – человек был мертв…
Дэрин трясло — непонятно, то ли от холода, то ли от шока. Она провела на борту «Левиафана» всего лишь месяц, но сейчас ей казалось, что только что на ее глазах погиб кто-то из членов ее собственной семьи… Снова раздался приближающийся рокот моторов, и взгляды всех, кто стоял на палубе, обратились к темному небу. Последние два аэроплана на этот раз пошли в атаку одновременно. Дэрин пыталась понять, о чем сейчас могли думать их экипажи. Они видели, как погибли их товарищи, они наверняка прекрасно понимали, что сами тоже вскоре погибнут. Какая же причина заставляет их так безрассудно и, пожалуй, бесстрашно атаковать «Левиафан»?
Одинокий луч прожектора уткнулся прямо в одну из машин, и аэроплан затрясся — мыши тоже отправились в свою последнюю самоубийственную атаку. Какая-то часть сознания Дэрин представляла, как сейчас меняются воздушные потоки у крыльев аэроплана, как он вскоре лишится управления и камнем упадет на землю… Дэрин отвернулась, и в этот момент машина взорвалась, превратившись в огненный шар. Но шум моторов только усилился — последняя стальная птица явно не собиралась сворачивать.
- Черт возьми! Он собирается таранить нас! – заорал Ригби.
Кто-то у носовой пушки громко и затейливо выругался — компрессоры так и не заработали; однако два или три бортовых орудия все же открыли огонь по аэроплану. Неожиданно включились сразу все прожекторы и скрестились на германской машине, которая засияла в темноте, как маленькое солнце. В лучах прожекторов метались оставшиеся мыши, но и они не смогли остановить аэроплан, если только немного замедлили его движение. До «Левиафана» оставалась всего какая-то сотня футов, и тут неожиданно машина словно застыла в воздухе и начала разваливаться. Фонарь кабины стрелка лопнул, но его пулеметы не прекращали огонь. Воздушный винт сорвался с вала мотора и отлетел в сторону, все еще бешено вращаясь.
Дэрин почувствовала дрожь под ногами, присела, и сняв перчатку, приложила ладонь к холодной шкуре аэромонстра. Низкий стон сотряс весь «Левиафан» – обломки аэроплана разорвали мембрану сразу в нескольких местах. Дэрин закрыла глаза. Одна искорка — и «Левиафан» взорвется!
И тут Дэрин услышала слабый крик. Мистер Ригби, пошатываясь, шел по борту «Левиафана», прижав обе руки к животу.
- Ригби ранен! – заорал Ньюкирк.
Старший боцман сделал еще несколько неуверенных шагов и упал на колени. Ньюкирк побежал к нему, но какой-то непонятный инстинкт заставил Дэрин остаться на месте. Нос «Левиафана» наклонился — воздушный корабль вновь полого пикировал к земле. Ригби сначала медленно заскользил по борту, но через несколько мгновений он уже катился. Дэрин шагнула вперед и глянула на трос, связывающий ее с остальными. «Черт! Если боцман перекатится через борт, он утащит с собой еще и Ньюкирка, а меня просто снесет отсюда!» – подумала она. Дэрин огляделась в поисках чего-нибудь, к чему можно было бы пристегнуться — но такелаж под ногами был весь изорван пулями.
- Ньюкирк, быстро ко мне!
Юноша все еще смотрел на Ригби. Потом он повернулся к Дэрин; на его лице отчетливо читалось понимание. Но было уже поздно — трос, связывающий его с боцманом быстро натягивался. Ньюкирк, словно в поисках подсказки, посмотрел вверх, на Дэрин; затем его рука потянулась к висящему на поясе ножу-стропорезу.
- Нет, не вздумай! – закричала Дэрин.
Теперь она поняла, что ей нужно сделать. Она развернулась и побежала в противоположную сторону от Ригби и Ньюкирка, на другой борт воздушного корабля. Как только мембрана под ее ногами пошла под уклон, она изо всех сил прыгнула вперед, покатившись по борту, как мяч. Рывок натянувшегося каната сильно ударил ее в живот, страховочные ремни врезались в плечи. Бесполезно — Ригби и Ньюкирк весили намного больше, чем хрупкая девчушка, и трос потащил Дэрин обратно к хребту «Левиафана». Наконец, она умудрилась поймать рукой один из канатов и остановила свое скольжение. Но страховочный трос натянулся еще сильнее, ремни так сдавили ее тело, что она даже не могла вздохнуть. Неожиданно трос провис, и Дэрин в ужасе посмотрела наверх. «Порвался? Ньюкирк перерезал его?» Однако, оказалось, что находящаяся на хребте «Левиафана» группа такелажников перехватила трос, и теперь они тянули наверх Ньюкирка и раненого боцмана.
У Дэрин вырвался вздох облегчения и она закрыла глаза, крепко вцепившись обеими руками в канаты. Но воздушный гигант под ней опять наклонился; Дэрин посмотрела вниз и поняла, что двух рук здесь будет уже недостаточно.
Они падали. Прямо перед Дэрин вырастали вершины Альп, ближайший заснеженный пик был уже в нескольких сотнях футов. Редкие камни, виднеющиеся из-под снега, напоминали зубы в чьей-то гигантской пасти. Раненый «Левиафан» медленно, но неумолимо терял высоту…
