Stack overflow And divide by zero

Как-то незаметно под мозгоразрывающие песни «Соломенных Енотов» был сделан еще один шаг вперед. Прошу, Damen und Herren.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

На горном склоне высился старинный замок. Его полуразрушенные стены были покрыты снегом, в котором отражался слабый лунный свет, окна напоминали темные провалы. Зубцы стен и башен сверкали искорками льда; рваная, путаная линия стен сливалась со скалами.

- Что это за место? – Алек отодвинулся от смотровой щели и откинулся на спинку кресла.

- Вы помните, как Ваш отец ездил в Италию, чтобы осмотреть новые охотничьи угодья? – ответил вопросом на вопрос Фольгер.

- Конечно, помню, – Алек тихо рассмеялся, – Вы, граф, тогда поехали вместе с ним, и я получил в свое распоряжение четыре прекрасных недели недели — да, целый месяц без единого урока фехтования.

- Что ж, вполне оправданная жертва, если учесть тот факт, что нашей настоящей целью было приобрести вот эту стоящую перед нами старую груду камней.

Алек критическим взглядом окинул замок — ну да, «груда камней», пожалуй, было наиболее подходящим определением. Замок не выглядел крепостью, скорее, он походил на результат горного оползня.

- Фольгер, но ведь все это было больше двух лет назад! Неужели вы уже тогда планировали мой побег?

- Не совсем так, Ваша Светлость. Мы начали гораздо раньше — в тот день, когда женился Ваш отец.

- И никто больше не знает об этом месте? – Алек проигнорировал упоминание о происхождении своей матери, потому что сейчас это уже просто не имело значения.

- Осмотритесь, Ваша Светлость, – граф поплотнее закутался в меховой воротник, – Этот замок был покинут еще во времена Великого Голода.

- Шесть веков назад… – тихо сказал Алек.

- Тогда в Альпах было намного теплее, чем сейчас. И здесь был большой, процветающий город, – Фольгер указал на виднеющийся впереди горный проход, весь в белом снежном сиянии от света полной луны, – но сошедший с гор ледник уничтожил здесь все очень давно, еще столетия назад. Осталась только ледяная пустыня…

- Знаете, граф, я, пожалуй, предпочту ледяные пустоши еще одной ночи, проведенной в «Громоход», – сказал Отто Клопп, дрожащий от холода несмотря на свою отороченную мехом куртку, – я, конечно, очень люблю свои машины, но мне никогда не нравилось в них ночевать.

- Думаю, что замок покажется Вам неожиданно уютным, мастер Отто, – улыбнулся Фольгер.
- Надеюсь, что камин там тоже найдется, сказал Алек и взялся замерзшими и усталыми руками за рычаги машины.

Действительно, внутри замка был словно другой мир. Крыши строений были основательно (и явно недавно!) отремонтированы. Наружная стена наполовину обвалилась, но камни внутреннего двора остались в такими же прочными, как и раньше, легко выдержав вес вошедшего в ворота «Громохода». Вдоль внутренних стен выстроились бесчисленные поленницы; бывшие конюшни замка были забиты провизией — копченым мясом, бочками с зерном, ящиками с армейскими сухими пайками.

- Как долго нам придется здесь оставаться? – Алек изумленно обозревал все эти кажущиеся бесконечными запасы…

- До тех пор, пока не закончится все это безумие, – ответил граф.

«Всем эти безумием», естественно, была война. А войны могут длиться годами… да что там, даже десятилетиями… Тут ветер занес в открытые ворота конюшни целый вихрь снежинок — а сейчас было только начало августа. Что же будет, когда наступит настоящая зима?

- Мы с Вашим отцом продумали все до мелочей, – граф явно выглядел очень довольным собой, – в замке есть все — теплая одежда, медикаменты; оружия и боеприпасов хватит на небольшую армию. Есть даже прекрасный винный погреб! Думаю, что мы ни в чем не будем испытывать нужды.

- А найдется ли здесь ванна, граф? – спросил Алек.

- Именно. Найдется и ванна, Ваша светлость.

Алек удивленно моргнул.

- Может быть Вы скажете, Фольгер, что в замке есть еще и несколько слуг, чтобы нагреть воду? – усмехнулся он.

- Но у Вас есть мы, Ваша Невозмутимая Светлость, – Фольгер махнул рукой в сторону Бауэра, который уже принялся рубить дрова.

- Граф, но ведь вы все для меня — как семья, отнюдь не слуги! Вернее, вы — все, что осталось от моей семьи.

- Ты — все еще Габсбург, Алек — не забывай об этом.

Алек посмотрел на неподвижно застывший на внутреннем дворе «Громоход». На лобовой бронеплите машины был изображен их фамильный герб — двуглавый орел. Алек рос, окруженный этим символом, он был везде — на флагах, на мебели и даже на карманах его пижамы. Все для того, чтобы Алек всегда помнил о том, кто он есть. Но теперь герб лишь наполнил его отчаянием.

- Да, чудесная императорская фамилия, – сказал Алек с горечью в голосе, – сначала они отреклись от меня, а пять недель назад фактически по приказу моего двоюродного деда были убиты мои родители.

- Пока нет уверенности в том, что именно император стоял за этим. А что касается тебя.. – граф неожиданно замолчал.

- Почему Вы замолчали, Фольгер? – меньше всего Алеку сейчас хотелось, что бы граф говорил загадками, – Вы же обещали рассказать мне все, когда мы доберемся до Швейцарии, не так ли?

- Да, Ваша Светлость, хоть мне и кажется, что мы еще никуда не добрались. Тем не менее, Вам действительно пора узнать правду. Пойдемте!

Алек мельком взглянул на остальных своих спутников, занятых разгрузкой «Громохода». Кажется, никого не интересовала эта тайна. Он пошел вслед за Фольгером по каменной лестнице, которая вела к единственной башне замка. Она была похожа на маленький круглый парапет, чуть выдававшийся из-за утеса и совершенно не впечатлила Алека — даже конюшни были выше, чем башня. Тем не менее, с этой башни просматривалась вся долина. Теперь Алеку было ясно, почему его отец и граф выбрали именно это место — всего пять человек, еще и подкрепленные машиной вроде «Громохода», могли продолжительное время оборонять замок даже от небольшой армии. И то, в том случае, если кто-нибудь найдет их в этой глуши. Ледяной ветер уже успел занести снегом гигантские следы шагателя, и теперь не осталось ничего, что бы указывало на присутствие в замке людей. Фольгер оглядывал ледник, не вынимая замерзших рук из карманов.

- Могу я говорить откровенно, Ваша Светлость?

- Конечно, граф, – Алек рассмеялся, – можете забыть про свой обычный такт!

- Как Вам будет угодно, Ваша Светлость. Итак, когда Ваш отец принял решение жениться на Софи, я был одним из тех, кто пытался отговорить его от этого опрометчивого шага.

- То есть, своим появлением на свет я обязан только тому, что у Вас все же не хватить сил отговорить моего отца, граф?

- Нет, Ваша Светлость, напротив — я был очень рад Вашему рождению, – Фольгер поклонился, – Но просто попробуй понять сейчас, Алек — мы всего лишь хотели предотвратить разрыв между твоим отцом и его дядей. двоюродным дедом. Ты ведь знаешь, что наследник империи не может просто так взять и жениться на той женщине, которую сам выберет. Понятно, что твой отец не стал никого слушать, и лучшее, что мы смогли сделать – найти компромисс. Морганатический брак.

Алек стиснул зубы. Это фраза всегда действовала на него, как красная тряпка на быка. Но он заставил себя промолчать.

- Но всегда есть возможность изменить условия таких брачных контрактов, – продолжил Фольгер.

- Отец всегда говорил, что когда-нибудь Франц-Иосиф все же уступит. Он никак не мог понять, как сильно император ненавидит мою мать, – медленно кивнул Алек.

- Да, он так это и не понял. Но он понял нечто гораздо более важное и существенное — то, что в этих обстоятельствах последнее слово не обязательно останется за императором.

- Что Вы имеете в виду? – Алек посмотрел на Фольгера.

- Во время той поездки позапрошлым летом мы не только осматривали старые замки. Мы все же еще добрались и до Рима.

- И с какой же целью, граф?

- Неужели ты забыл историю своей семьи, Алек? Вспомни, кем были Габсбурги перед тем, как образовалась Австро-Венгерская Империя?

- Они правили Священной Римской Империей, – как на уроке истории ответил Алек, – с 1452 по 1806 год. Но какое это имело отношение к моим родителям?

- А кто короновал императоров? Чьими словами им даровалась императорская власть?

- Вы хотите сказать мне, граф, что Вы встречались с Папой Римским? – Алек даже прикрыл глаза от удивления.

- Не я, а твой отец, Алек, – Фольгер вытащил из кармана пальто кожаный футляр, – результатом стало разрешение Папы на изменения условий брака твоих родителей. С одним только условием — держать разрешение в секрете до тех пор, пока не умрет старый император.

Алек внимательно осмотрел небольшой тубус. Кожа было просто великолепной выделки, украшенная перекрещенными ключами папской печати. Но все равно футляр выглядел каким-то маленьким и ничтожным, ни разу не похожим на предмет, могущий так много изменить в жизни страны и в жизни самого юного эрцгерцога.

- Вы точно не шутите, Фольгер?

- Соглашение подписано Папой и свидетелями, и скреплено печатью. Властью, данной Господом нашим, оно объявляет тебя единственным наследником твоего отца, – улыбнулся граф, – Впечатляет побольше, чем кучка золотых слитков, не так ли?

- Одна бумажка сделает меня властителем империи? Я Вам не верю, Фольгер…

- Ты можешь прочитать этот документ, если хочешь, Алек. Все равно твои познания в латыни намного шире моих.

Алек отвернулся и вцепился обеими руками в парапет; острые края битого камня впились в его пальцы. Он с трудом дышал…

- Но… ведь все это произошло целых два года назад… Почему отец так ничего и не рассказал мне?

- Александр, вот ты бы смог доверить самую главную тайну империи несмышленому мальчишке? – фыркнул Фольгер.

Свет луны неожиданно очень ярко осветил снежную равнину, и Алек прикрыл глаза. Вся его жизнь сейчас проносилась перед ним. Он всегда оставался словно самозванцем в собственном доме, его отец не мог оставить ему никакого наследства, его родственники считали, что лучше бы Алек вообще не появлялся на свет. Даже и его мать — хоть именно она и была причиной всего этого. Алек стал для нее платой за потерянную империю, и этот факт всегда стоял между ними. Каким образом теперь поглотившая Алека бездна исчезнуть в один момент. Ответ был ясен — никак… Пустота никуда не ушла из его сердца.

- Слишком поздно, тихо сказал Алек, – мои родители мертвы.

- Теперь ты — единственный наследник, – пожал плечами Фольгер, – Твой двоюродный дед может ничего не знать об этой бумаге, но это факт не отменяет закона.

- НИКТО не знает об этом письме! – крикнул Алек.

– Я бы желал, чтобы это оказалось правдой, но ты сам видел, Алек, с каким упорством они охотятся на нас. Видимо, германская разведка что-то прознала о документе, подписанном Папой. Рим полон шпионов, – граф покачал головой.

Алек взял кожаный тубус. «Вот из-за чего мои родители были убиты..» – прошептал он, и едва удержался от того, чтобы не выбросить футляр с документом вниз.

- Это не так, Алек. Твоего отца убили потому, что он был сторонником мира, а Кайзеру и Германии была нужна война. Ты оказался просто продолжением этой политики.

Алек сделал глубокий вдох, пытаясь придти в себя, осознать эту новую реальность, которая свалилась на его юношеские плечи. Все то, что произошло за последние два года, все планы отца, знавшего о документе, нужно было осознать по-новому. Как ни странно, сейчас его больше всего волновала другая совершенно незначительная деталь.

- Все это время, Фольгер, вы насмехались надо мной…

- Называя Вас «сыном фрейлины», Ваша Светлость? – улыбнулся граф, – это была необходимая ложь.

- Поздравляю, – медленно и спокойно ответил Алек, – Ваше неуважение было очень убедительным.

- Я — Ваш верный слуга, Ваша Светлость, – граф сжал кисть Алека в своих руках и низко поклонился, – и Вы показали себя достойным сыном своего отца!

- И что мы теперь будем делать с этим… клочком бумаги? Как мы сможем рассказать о нем нашему народу?

- Мы не будем сейчас этого делать, – сказал граф, – Мы сдержим данное Вашим отцом обещание и будем молчать до тех пор, пока не умрет император. Он уже старик, Алек — ждать осталось совсем недолго.

- Но ведь пока мы скрываемся здесь, война будет продолжаться!

- Боюсь, что так.. – граф печально покачал головой.

Алек вновь отвернулся. Пронизывающий ледяной ветер словно кусал его лицо, но он почти не чувствовал этого. Всю свою жизнь он мечтал, что когда-нибудь станет властителем империи, но никогда не представлял, что за это право придется заплатить такую высокую цену. Из-за этого не только погибли родители Алека, но еще и разразилась война, охватившая целый континент. Он вспомнил убитого им солдата. А вскоре погибнут тысячи людей, десятки, сотни тысяч… А Алек будет просто сидеть в этой богом забытой снежной глуши, сжимая в руках какой-то клочок бумаги. Ледяная пустошь стала теперь его королевством, его империей.

- Алек, послушай… – тихо сказал Фольгер, сжав его ладонь.

- Не стоит, граф… Думаю, я уже достаточно услышал за эту ночь.

- Нет, вслушайся! Ты слышишь этот шум?

Алек посмотрел на графа, вздохнул и закрыл глаза. Он слышал стук топора Бауэра, завывание ветра, даже слабое потрескивание остывающих двигателей «Громохода». И где-то на пределе слышимости — тихий рокот двигателей.

- Аэропланы? – Алек открыл глаза.

- Вряд ли… Слишком высоко для аэропланов.

Фольгер наклонился к парапету и начал тщательно осматривать долину, шепча «Они не могли пойти за нами..Они не могли». Но Алек чувствовал, что шум доносится откуда-то сверху, с неба. Он долго вглядывался в ледяную тьму, пока наконец не увидел в небе странный объект, мерцающий в лунном свете. Он не имел никакого понятия, что это…Но оно было просто огромным, словно сухопутный дредноут, непонятно при помощи каких сил оказавшийся в воздухе.