Chapter 22
- Это цеппелин! Они все же нашли нас! – закричал Алек.
- Несомненно, что это — воздушный корабль, – граф посмотрел вверх, – тем не менее, звук его двигателей не напоминает рокот моторов цеппелина.
Алек застыл и постарался повнимательнее прислушаться. Далекий и слабый шум моторов перекрывали другие странные звуки — свист, пронзительные крики и визги, словно в воздухе летел какой-то бродячий зверинец. Сам воздушный корабль не имел симметричных форм цеппелина — его нос был намного больше и массивнее кормы, поверхность казалась неровной и пятнистой, да еще и испускала слабое зеленое свечение. Вокруг него роились маленькие непонятные крылатые создания. И тут Алек увидел огромные глаза…
- Раны Господни!
Воздушный корабль не был машиной. На землю опускалось огромное живое существо, созданное руками ученых-дарвинистов. Алек уже не раз видел псевдозверей — говорящих ящерок в модных салонах Праги, вьючных животных в бродячем цирке — но такого гигантского существа — еще никогда! Воздушный корабль напомнил ему свои детские игрушки, которые неожиданно ожили и стали в тысячу раз больше.
- Что делают дарвинисты здесь, в этой глуши? – тихо спросил он.
- Насколько я понимаю — пытаются спастись, – ответил граф, указав рукой в сторону корабля.
Взгляд Алека проследовал за жестом Фольгера, и он увидел, что в боку существа зияет множество пулевых пробоин, слабо мерцающих зеленым светом. На такелаже корабля и его верхней палубе суетилось множество людей, торопливо заделывающих пробоины. Было видно, что многие из них ранены. А еще там были не только люди…
Воздушный корабль медленно проплыл почти над ними, и Алек присел за парапетом. Но экипаж корабля был слишком занят, чтобы обращать внимание на происходящее на земле. Корабль медленно повернул и стал снижаться к долине, опустившись уже ниже уровня гор.
- Неужели эта безбожная штука собирается приземлиться? – спросил Алек.
- Думаю, у них просто нет другого выбора…
Огромное существо неотвратимо снижалось, двигаясь в направлении ледника — единственной площадки, где оно могло бы приземлиться. Даже раненое, оно опускалось настолько медленно, как будто было легче перышка. Алек, затаив дыхание, наблюдал за падением воздушного корабля. Вот гигантская туша коснулась земли, высоко в небо взлетели снежные облака… Шкура чудовища как будто покрылась рябью, с площадок на его спине в разные стороны полетели небольшие темные точки — судя по всему, это БЫЛ экипаж. Крики погибающих людей не донеслись до Алека даже сквозь холодный и чистый горный воздух — корабль упал довольно далеко от старого замка и продолжал скользить по леднику, пока его контуры совсем не скрылись в белой снежной дымке.
- Мы сейчас находимся в самых высоких горах Европы, но все равно война слишком быстро настигла нас, – покачал головой Фольгер, – Боже мой, в какое ужасное время мы живем.
- Как Вы думаете, граф, они могли нас видеть?
- В этом хаосе — вряд ли. К тому же эти развалины и так довольно трудно заметить, даже в свете дня. Но теперь нам придется отказаться от горячей пищи — с этого момента никаких костров, пока они не уйдут, – вздохнул граф.
- А что будет, если они не уйдут? Вернее, если они не смогут уйти? – спросил Алек.
- Долго они не продержатся, – тихо сказал Фольгер. – На леднике нет ничего. Ни укрытия, ни еды, ни дров для костра. Один только лед…
- Но мы же не можем оставить их умирать здесь! – Алек резко развернулся к графу.
- Алек, напомню тебе, что они все же — враги. Тот факт, что за нами охотятся германцы еще не делает этих дарвинистов нашими друзьями. На корабле большой экипаж, наверняка больше сотни человек — и они вполне могут взять наше убежище штурмом, – голос Фольгера чуть смягчился. – Лучше будем надеяться, что к ним не придет помощь. Днем с летящего корабля нас будет куда проще заметить.
Алек снова посмотрел на ледник. Снег, поднятый крушением, уже осел, и корабль было отчетливо видно. Он лежал на боку, чем-то похожий на выброшенную на берег моря рыбу. «От этого собачьего холода даже создания дарвинистов умрут так же быстро, как и обычные звери. Или люди… Дьявол, там же не меньше сотни людей, и все они погибнут!». Он быстро взглянул на бывшие конюшни — запасов еды хватит на маленькую армию. Есть все — медикаменты для раненых, теплая одежда и дрова для костров.
- Мы не можем сидеть здесь и смотреть, как они погибают, граф. Враги или нет — в первую очередь, они — люди.
- Ваша Светлость, вы как будто меня не слышите! – закричал Фольгер, – Вы — наследник трона Австро-Венгрии. Ваш долг — править империей, а не спасать этих несчастных!
- Сожалею, Фольгер, но Вы и так прекрасно знаете, что сейчас я ничего не могу сделать для империи, – покачал головой Алек.
- Я знаю, Алек. Твое время еще не пришло. Но если ты сделаешь все, чтобы остаться в живых, ты вскоре получишь в свои руки достаточно власти, чтобы остановить шагающее сейчас по миру безумие. Не забывай — императору уже восемьдесят три года, а война безжалостна к старикам.
На этой фразе голос графа словно сломался. Внезапно он сам стал похож на древнего старца, будто бы последние пять недель состарили его лет на двадцать. Алек проглотил готовый сорваться с губ ответ, вспомнив, что принес в жертву Фольгер — свой дом, свой титул и звание. Чтобы бежать подобно загнанному зверю, чтобы бессонными ночами вслушиваться в треск радиопереговоров — и все только для того, чтобы он, Алек, мог жить. А теперь, когда они практически оказались в безопасности, с небес свалилось это чертово создание, могущее сломать все планы графа, которым он отдал столько лет своей жизни. Было совершенно ясно, что Фольгер не желает даже думать об умирающем монстре и его умирающем экипаже.
- Вы правы, Фольгер, – Алек взял графа под руку и повел вниз, с парапета, – Нам остается только наблюдать и ждать.
- Возможно, у них все-таки получится привести в порядок своего безбожного монстра, – сказал граф, спускаясь по лестнице, – И, надеюсь, вскоре они улетят отсюда к дьяволу, не заметив нас.
- Да-да, граф, конечно – как-то вяло ответил Алек.
Уже во внутреннем дворе Фольгер неожиданно остановился, будто наткнувшись на невидимую каменную стену. Его лицо было похоже на бледную маску; в его взгляде чувствовалась невыразимая боль. Граф повернулся к Алеку.
- Мы окажем им помощь, Ваша Светлость, если у нас будет такая возможность. Но помните, эта война может превратить весь континент в пылающие руины. Надеюсь, Вы это понимаете?
Алек кивнул и повел графа в замок. В большом зале капрал Бауэр уже сложил дрова в камин. Завидев на столе продукты, которые оставалось теперь только приготовить на ярко пылающем огне, граф обреченно вздохнул и сообщил остальным о потерпевшем крушение воздушном корабле — а это означало еще как минимум неделю без горячей пищи. Но даже холодный, неотапливаемый зал после дней, проведенных под стальной броней «Громохода», казался пятерым уставшим людям настоящим королевским замком. Погреба содержали все, что было недоступно беглецам в течение нескольких тревожных недель: копченая рыба на обед, сухофрукты и консервированные персики на десерт, а вино так вообще было просто превосходным! Алек вызвался дежурить первым в эту ночь, и наполненные до краев бокалы зазвенели, приветствуя юного эрцгерцога.
О спасении экипажа разбившегося воздушного корабля никто даже не заикнулся. Может быть, остававшиеся в момент катастрофы в замке Хоффман, Клопп и Бауэр думали, что рухнувший монстр вскоре вновь поднимется воздух и покинет этот затерянный уголок Швейцарских Альп. Неудивительно. Никто из них не видел шкуру чудовища, разорванную строчками пулеметных очередей; раненых и убитых, запутавшихся в такелаже корабля.. Напротив, они рассуждали, как солдаты маленькой армии, пытаясь решить, как защищать замок от атаки с воздуха. Бауэр и Клопп увлеченно спорили о том, хватит ли у орудия «Громохода» угла возвышения, чтобы вести огонь по воздушным целям. Алек же внимательно слушал и наблюдал. Он проспал почти весь день, заменив на рычагах Клоппа только уже за закате, когда глаза старого наставника уже начали сдавать.
Сейчас уже наступила полночь, и Алек понимал, что раньше рассвета ему все равно не удастся уснуть. Но остальные были измотаны тяжелейшим дневным переходом и колючим холодом. Когда все заснули, Алек тихонько взобрался на парапет. Темная туша корабля все так же безжизненно лежала на далеком леднике; теперь она казалась намного меньше, будто бы сдулась, как проколотый воздушный шарик. Не было видно ни единого костра, только оболочка корабля испускала странное зеленое свечение, которое Алек успел заметить еще тогда, когда монстр пролетал над замком. На месте катастрофы копошились какие-то маленькие зеленые огоньки, похожие на светлячков.
Алек задрожал. Он не раз слышал ужасающие рассказы о дарвинистских созданиях: полутиграх-полуволках; мифологических чудовищах, неожиданно обретших жизнь; животных, которые могли говорить и рассуждать, словно люди. Только у эти созданий не было души. Ему рассказывали, что когда когда дарвинисты создают этих ужасных монстров, они населяют их злыми духами — и чистое, первородное Зло обретает плоть. Правда, его учили и другому — тому что император мудр и добр; тому, что народ Австрии боготворит своего правителя; тому, что Германия всегда была и будет союзником Австро-Венгрии. Впрочем, за последнее время мир уже не единожды становился с ног на голову…
Он спустился по лестнице обратно и осторожно прокрался между спящих, направляясь прямо к погребам. Аптечки получилось найти довольно легко — восемь ранцев с красными крестами на них было бы сложно спутать с чем-нибудь другим. Алек взял три ранца, но не стал спускаться вниз за едой. Она все равно не понадобится до тех пор, пока Алек не поймет, что на рухнувшем корабле хоть кто-то остался в живых.
Пришлось переодеться. Алек даже не взглянул на теплые меховые пальто — напротив, выбрал самую потертую кожаную куртку. В оружейной он взял автоматический восьмизарядный «Штайр» и два магазина к нему. Да, не совсем подходящий предмет для жителя швейцарской деревушки, которого собирался изображать Алек. Но, что бы не говорил ему Фольгер — в одном граф все же был прав. Война никуда не делась, а дарвинисты оставались врагами, несмотря на то, что Алек искренне хотел помочь потерпевшим крушение.
И последнее — снегоступы! Алек не знал, поможет ли эта хитроумная штуковина ему идти, но он хорошо помнил, как Клопп обрадовался, что среди запасов в замке оказались и снегоступы, и даже что-то (Алек уже успел забыть, что именно) рассказал о том, насколько эта обувь оказалась полезной в войне на Балканах.
Железный засов ворот тихо сдвинулся, и тяжелая дверь удивительно легко распахнулась всего лишь от слабого толчка. Покинуть с таким трудом найденное убежище оказалось слишком просто. «Несомненно, это гораздо более достойное дело, чем сидеть здесь и ожидать, пока я унаследую престол!»
Алек успел отойти от замка где-то на полкилометра, и тут неожиданно осознал, что впервые в жизни ему удалось незаметно прокрасться мимо своего старого учителя фехтования…
Похожие на привязанные к ботинкам теннисные ракетки, снегоступы выглядели исключительно нелепо. Зато они позволяли Алеку идти прямо по насту, не проваливаясь в снег. Алек шел длинными, скользящим шагами прямо по следам «Громохода» до тех пор, пока не оказался настолько далеко от замка, что никто с его стен не смог бы обнаружить его собственные следы. По гладкой и невыразительной поверхности ледника идти оказалось довольно легко, и уже где-то через час Алек подобрался настолько близко к лежащему кораблю, что уже слышал крики и команды его экипажа, пытающегося хоть как-то помочь раненому монстру.
Алек взобрался на ограждающий долину каменный гребень, привстал и остолбенел от увиденного. Место крушения походило на бурлящий ад посреди моря снега. Вокруг сдувшегося газового резервуара роились непонятные крылатые создания; по шкуре монстра сновали люди, сопровождаемые странным существами, похожим на шестилапых собак с двумя хоботками вместо носа! «Собаки» обнюхивали и скребли лапами каждую попавшуюся им пулевую пробоину в шкуре. Весь корабль был покрыт зелеными огоньками, они ползли, как светящиеся черви по трупу… В воздухе стояло ужасное зловоние — одновременно пахло тухлыми яйцами, сгнившей капустой и чем-то очень соленым.
На какой-то момент Алек подумал, что все же германцы оказались правы. Увиденные им безбожные создания были просто оскорблением живой природы! Даже война показалась юноше более естественной, чем мир, населенный такими чудовищами… Однако, он не мог отвести взгляда от живого корабля. Даже лежа здесь беспомощным и раненым, монстр больше походил на существо из легенд, нежели на творение рук человеческих.
Внезапно включились сразу четыре прожектора, осветив один из боков чудовища. Теперь Алеку стало ясно, почему при падении существо перевернулось на бок: висящие с низу гондолы остались целы, а не расплющились от удара. Сжав зубы, Алек стал спускаться к леднику, направляясь к неосвещенной стороне корабля. Несмотря на то, что повреждения с этой стороны выглядели ужасающе, здесь трудилось всего несколько человек.
Он медленно и практически беззвучно двигался вперед, к лежащей туше. Зеленое свечение словно капало на лед, как будто бы существо истекало кровью. Определенно можно было сказать одно: огромный монстр умирал.. «Я — глупец! Я все равно ничем бы не смог им помочь» – подумал Алек. «Возможно, мне стоило бы просто оставить им медикаменты и незаметно ускользнуть»
Из ночных теней донесся глухой стон. Алек пошел на этот гул и неожиданно ощутил, что воздух вокруг него стал явно теплее. Он вздрогнул — это было живое тепло, исходившее от огромного чудовища. Борясь с накатившим приступом тошноты, Алек заставил себя сделать еще несколько шагов вперед, старательно отводя взгляд от светящихся огоньков, ползущих прямо под шкурой монстра.
Внезапно в темноте он увидел тело, лежащее прямо под боком воздушного корабля. Молодой пилот, почти совсем мальчишка, с тонкими чертами лица и волосами цвета морского песка, сияющего под солнцем… Его глаза были закрыты, лицо — в крови. Алек осторожно подкрался поближе. Воротник пилотской формы мальчика был заляпан кровью, его лицо в мягком зеленом свете казалось мертвенно бледным. Похоже, парнишка пролежал на льду несколько часов, но тепло, исходящее от упавшего воздушного гиганта сохранило ему жизнь.
Алек открыл один из ранцев с лекарствами, отыскал среди бинтов и ваты пузырьки с нашатырем и спиртом. Он открыл крышку пузырька и поднес ее прямо к носу мальчика.
- Дьявол! – раздался высокий голос очнувшегося парнишки.
- С вами все в порядке? – спросил его по-английски Алек и нахмурился — он думал о том, правильно ли он понял восклицание юного пилота.
- Чердак еще не соображает, – ответил мальчик, потирая голову.
Он медленно сел, осматриваясь вокруг, и тут его остекленевшие глаза широко открылись.
- Ну ни черта ж себе! Это точно нельзя назвать мягкой посадкой — наша бедная зверюга сейчас больше похожа на окровавленную тушу!
- Похоже, Вы тоже ранены, – Алек смочил бинт спиртом и поднес его к лицу парнишки, намереваясь стереть с него кровь.
- Так, постой-ка! – мальчик отпихнул руку Алека; его взгляд стал более осмысленным. Он с подозрением уставился на снегоступы, – Ну и кто же ты такой, а?
- Я живу недалеко отсюда, и пришел, чтобы помочь вам.
- Живешь здесь? В этом ледяном аду?
- Да, – Алек откашлялся, думая, что сказать дальше — убедительно врать у него никогда не получалось, – Тут рядом небольшая деревня.
- Эй, ну-ка притормози! Ты не говоришь, а гавкаешь, прямо как какой-то долбаный…ну..этот.. А, Механик! – парнишка снова широко открыл глаза и посмотрел на Алека так, будто хотел его прожечь взглядом насквозь.
- Неудивительно — в этом швейцарском кантоне мы говорим на одном из немецких диалектов.
- Точно. Ты — швейцарец. Должно быть, и-за падения я немножко разучился думать. Какую-то секунду я думал, что ты — один из тех засранцев, которые нас сбили – мальчик снова потряс головой, словно пытаясь привести свои мысли в порядок.
– Ага, а потом специально приземлился для того, чтобы стереть кровь с Вашего носа? – Алек изумленно поднял брови.
- Ну я же сказал тебе — у меня котелок еще не варит! – мальчик забрал у Алека пропитанный спиртом бинт и громко высморкался в него, – Знаешь, спасибо тебе за беспокойство, парень! Если бы ты не пришел сюда, моя задница точно бы превратилась в ледышку!
Алек молчал. Он никак не мог понять, всегда ли спасенный им мальчик ведет себя так, или он еще до конца не пришел в себя после падения. Весь в синяках и запекшейся крови, он все равно имел такой развязный вид, как будто только и занимался тем, что каждый день падал вместе с воздушным кораблем на землю.
- Да уж…, – медленно пробормотал Алек.
- Ха! Ну что ж, отмороженный зад отменяется. Помоги-ка мне встать, парень!
Алек ухватил его за руку, и он медленно поднялся, все еще неуверенно покачиваясь. Однако, когда юный пилот все же встал, он тут же снял перчатку, крепко пожал руку Алека и представился – «Гардемарин Дилан Шарп!»
