Chapter 24
Когда Дэрин забралась на хребет, она наконец-то смогла как следует осмотреть «Левиафана». Везде сновали люди и псевдозвери, свет прожекторов неестественно вытягивал их тени до циклопических размеров. Главная гондола легла под углом в снег, все еще частично удерживаемая такелажем.
Дэрин спустилась с борта корабля на землю и запрыгнула в гондолу. Ее палубы и переборки наклонились к правому борту, вся обстановка была перевернута вверх дном. Масляные лампы до единой были потушены из-за сильной утечки водорода, только слабое зеленое сияние светлячков помогало хоть как-то найти дорогу во всем этом хаосе. По накренившимся коридорам носились люди, внося в происходящее еще больше сумятицы своей громкой руганью и порой противоречащими друг другу приказами. Дэрин пробиралась сквозь эту суету, пытаясь найти хоть какой-то признак присутствия Ньюкирка или мистера Ригби. Перед крушением они повисли именно на этом борту, а значит — просто не могли разбиться. Но боцман был тяжело ранен, и кто знает, не был ли он уже мертв еще до того момента, когда «Левиафан» рухнул в снег. Дэрин постаралась отвлечься от мрачных мыслей и продолжила движение. Вообще-то, в первую очередь ей надо было выяснить, что случилось с доктором Барлоу — а она уже один раз успела забыть про это.
Она подбежала к двери машинного отделения и распахнула ее. Разгром в гондоле по сравнению с тем, что она увидела здесь, показался Дэрин чуть ли не идеальным порядком… Все было в обломках — ящики, коробки, шестеренки, запчасти — палубы почти не было видно. Рваные осколки металла слабо мерцали в зеленом свете аварийных ламп.
- А, мистер Шарп! Ну наконец-то!
Дэрин вздохнула — наполовину с облегчением, наполовину — обреченно: доктор Барлоу была довольно утомительным компаньоном. Доктор стояла в углу, наклонившись над своим таинственным ящиком. Откуда-то из тени выскочил Тацца, увидел Дэрин и от радости подпрыгнул на задних лапах.
- Извините, мэм, что заставил Вас ждать, – Дэрин почесала Таццу за ухом, потом дотронулась до своего заляпанного кровью воротника, – Мне тут просто немножко досталось, мэм.
- Нам всем досталось. Думаю, это очевидно. Помогите мне, мистер Шарп!
- Простите, мэм, но мне приказали передать Вам это, – она протянула доктору ранцы с красным крестом.
- Нет времени, мистер Шарп — думаю, Ваше дело сможет подождать.
Дэрин уже приготовилась спорить, однако обнаружила, что крышка ящика сорвана. Изнутри поднимались тоненькие струйки пара, исходящий из ящика жар ощутимо согрел холодный воздух машинного отделения. Рядом были разбросаны пучки упаковочной соломы — кажется, цель полета в Константинополь перестала быть секретной.
- Так точно, мэм! – Дэрин осторожно прошла по накренившейся палубе, стараясь не наступить на солому и острые металлические обломки. Тацца прыгал рядом с ней, довольный, как никогда. Она подошла к ящику и посмотрела внутрь. Когда глаза привыкли к теням, в мягком свете аварийных ламп Дэрин разглядела двенадцать округлых предметов…
- Мэм….это — яйца?
- Ну конечно. Причем очень скоро из них кое-кто вылупится, – доктор Барлоу погладила Таццу по голове и вздохнула, – Но, к сожалению, не все — большинство из них разбилось. Эх, мистер Шарп, помнится, Вы обещали мне спокойный перелет…
- Да уж, мэм, – Дэрин присмотрелась и увидела треснувшую во многих местах скорлупу, покрытую потеками желтоватой жидкости, – Но чьи же это яйца, мэм?
- Несмотря на наше мрачное положение, это все еще остается военной тайной, – мисс Барлоу показала на четыре яйца, лежащие ближе к ней, – Кажется, вот эти яйца все же целы, мистер Шарп. И если мы хотим, чтобы они выжили, нам придется держать их в тепле.
- Вы хотите, чтобы я их высиживал, как курица, мэм? – удивленно спросила Дэрин.
- Впечатляющая картина получилась бы. Но этого делать не придется, – Барлоу покопалась в соломе и вытащила оттуда две небольших банки, от которых исходило розоватое свечение. Они напомнили Дэрин бутылки со светящимися водорослями, которыми гардемарины пользовались для измерения высоты. Доктор немного встряхнула банки — они засветились чуть сильнее; от них пошел пар — и убрала их обратно в солому.
- Электропечка разбилась вдребезги, но эти бактериальные нагреватели помогут сохранить жизнь в яйцах. Самое сложное заключается в том, чтобы точно выдержать нужную температуру, а это будет довольно проблематично, – Барлоу показала на осколки стекла и красные блестящие капельки в углу ящика, – Вам нужно будет убрать остатки термометра, Шарп. Только помните о том, что ртуть довольно ядовита!
- Может быть, мы просто возьмем новый, мэм? – Дэрин открыла один из ранцев, которые отдал ей Алек, – К счастью, у меня тут есть с собой несколько градусников.
- У тебя есть с собой термометры? – Барлоу удивленно моргнула, – Вы, оказывается, очень полезный человек, мистер Шарп.
- Рад стараться, мэм! – Дэрин отдала термометр доктору Барлоу и стала рыться в оставшихся двух ранцах, – Думаю, у меня найдется еще парочка точно таких же!
Когда Дэрин подняла взгляд, то обнаружила, что доктор Барлоу не сводит с термометра глаз.
- Разве в Воздушном Флоте используют германские термометры, мистер Шарп?
- Но как Вы…, – глаза Дэрин широко раскрылись от удивления. «Она что, мысли мои читает?!»
- Опять Вы недооцениваете мое внимание к деталям, – Барлоу вернула термометр Дэрин, – Взгляните повнимательнее, мистер Шарп.
Дэрин повертела термометр в руках, осмотрев тот со всех сторон. Ничего странного она в нем не нашла — на взгляд Дэрин он был совершенно обычным.
- Обратите внимание на красную черту у отметки в 36.8, – сказала Барлоу, – Температура человеческого тела в градусах Цельсия. Я, конечно, не настолько часто общалась с нашими военными, но все же прекрасно знаю, что они не используют метрическую систему, в отличие от Механиков.
- Да, так и есть, мэм — мы же не Механики!
- И не ученые. Интересно тогда, почему эта черта не стоит у отметки 98.6? Вы совершенно не похожи на вражеского шпиона, Шарп — ну, если только на очень неопытного, – Барлоу сухо улыбнулась.
- Мэм, я пытался рассказать Вам, но Вы мне не позволили… Там, снаружи, я встретил странного парня. Именно он и отдал мне эти сумки.
- Парня? Который пришел из ниоткуда и принес термометры?
- Нуу, мэм… Примерно так. Когда я очнулась, он стоял рядом со мной.
- Что-то мне сложно поверить твоей болтовне, Шарп, – мисс Барлоу дотронулась холодной ладонью до подбитого глаза Дэрин, – Сильно ударился головой, да?
- Ох, мэм..да. Голова все еще кружится. А парень действительно пришел словно из ниоткуда. Назвался Алеком.
- Мистер Шарп, мы оба прекрасно знаем про то, что Вы уже позволили себе одну маленькую ложь, – Барлоу (и неожиданно — Тацца!) посмотрели с сомнением на Дэрин.
Дэрин вскинула голову и с вызовом посмотрела прямо в глаза ученой дамы.
- Да, я солгал о своем возрасте, когда стоял перед комиссией, мэм, но это не значит, что я собираюсь врать на каждом шагу!
- Что ж, если ты действительно говоришь правду — то твой «Алек» – довольно интересный тип, – Барлоу забрала термометр, встряхнула его и воткнула в солому, – Он сказал тебе, откуда он пришел?
- Не совсем, – Дэрин нахмурилась, вспоминая, что ей рассказывал Алек, – Сначала он говорил про какую-то деревеньку, а потом в основном про свою семью. Мне кажется, мэм, что они контрабандисты или, что еще хуже — шпионы. Он все время выглядел каким-то дерганым. Потом он наставил на меня пистолет, и, похоже собрался взорвать нас ко всем чертям! Но мне все же удалось не дать ему выстрелить и отобрать пистолет, мэм.
- Повезло, – как-то отвлеченно сказала доктор Барлоу, как будто бы она привыкла к тому, что ее чуть ли не каждый день спасают от ужасной смерти. Она взяла один из ранцев и разложила его содержимое на полу.
- Так… перевязочные пакеты, кровоостанавливающий жгут — нет, Тацца, не стоит совать сюда свой нос! – и даже скальпель.
- Странный набор для затерянной в горах деревушки…
- Я тоже так думаю, Шарп? – Барлоу осмотрела ранец со всех сторон, – Ну, вот, на дне штамп в виде двуглавого орла. Похоже, что это стандартный полевой медицинский комплект австрийской армии.
- Я знаю, что мы не так далеко от Австрии, мэм. Но Швейцария же нейтральна!
- В теории — да, мистер Шарп. На практике же, мы этот нейтралитет и нарушили, – доктор Барлоу покрутила в руках скальпель, – Как-то все это очень и очень тревожно.. Но я надеюсь, что мы вскоре снова поднимемся в воздух, так, Шарп?
- Очень на это надеюсь, мэм.. Но, если честно, «Левиафан» в ужасном состоянии.
- Но мы же наверняка сможем взлететь, когда залатают мембрану, так? Я боюсь, что яйца на таком холоде просто не выживут.
Дэрин хотела объяснить, что она вообще не может быть ни в чем уверена, так как провалялась без сознания черт знает сколько времени, но она уже поняла, что доктор Барлоу совершенно не расположена прислушиваться к ее мнению. В конце концов, у Дэрин было достаточно времени, чтобы оценить последствия крушения, и ее ответ был очевиден.
- Не знаю, как долго, мэм — но завтра-послезавтра мы точно не взлетим. «Левиафан» потерял не меньше половины водорода.
- Понимаю, – тихо ответила Барлоу, присев на один из опрокинувшихся ящиков. Она обняла Таццу, лицо женщины в слабом зеленом свете казалось мертвенно бледным.
- Только не вздумайте унывать, мэм! – Дэрин вспомнила, как мистер Ригби преподносил гардемаринам неприятные новости, – В конце концов, наш корабль — не бездушная машина. «Левиафан» – живое существо, и он сам сможет произвести столько водорода, сколько понадобится для того, чтобы взлететь. Если честно, я больше беспокоюсь по поводу наших двигателей…
- Боюсь, все не так просто, мистер Шарп, – доктор махнула рукой в сторону иллюминатора, – вы же были снаружи, Шарп, так?
- Так точно, мэм — я почти полночи провела там, – Дэрин вспомнила, как Алек назвал место катастрофы, на… леднике, мэм.
- Я понимаю, о чем Вы говорите, Шарп. Огромный пласт льда, такой же мертвый, как Северный полюс. Не знаете, кстати, насколько высоко в горах мы сейчас находимся?
- Германские аэропланы атаковали нас на высоте около восьми тысяч футов… И мы рухнули примерно тысячи на две вниз, не больше, мэм.
- Мы слишком высоко над уровнем моря, – тихо сказала Барлоу, – сомневаюсь, что пчелы, созданные еще моим дедом, будут способны найти где-нибудь здесь хоть каплю цветочного нектара…
Дэрин застыла на месте, словно пораженная молнией. «Черт! Действительно, я же не видела ни одного живого существа здесь, в этом забытой богом заснеженной пустыне! Здесь нет ничего — ни цветов для пчел, ни насекомых для летучих мышей!»
- Мэм, но у нас же есть еще и ястребы! В поисках добычи они могут улететь очень далеко!
- Я уверена, что они найдут добычу в ближайшей долине, – Барлоу кивнула, – Но для того, чтобы «Левиафан» смог подняться, дюжины мышей и зайцев явно не хватит. Мы — в пустыне, в ледяной пустыне, где нет никого и ничего, кроме льда и снега.
Дэрин снова хотела поспорить с доктором, но тут же сообразила, что живому воздушному кораблю нужна пища, чтобы вновь парить под облаками. А здесь ничего нет. Совсем ничего.
- Вы хотите сказать, что мы ничего не можем сделать, мэм? – Дэрин обреченно посмотрела на мисс Барлоу.
- Я не говорила этого, мистер Шарп! – Барлоу встала и указала Дэрин на лежащие на полу склянки, – Для начала мы должны сделать так, чтобы температура в этом ящике не менялась. Будьте добры, Шарп, встряхните их.
- Так точно, мэм!
- Хорошо. А теперь я очень хочу посмотреть на твоего загадочного Алека, Шарп!
