В воздух с пронзительным свистом взмыли осветительные ракеты. Входящий в их состав фосфор горел холодным синим пламенем, превращающим летящие от потока фонтаны воды и кусочки льда в какое-то странное подобие бриллиантов. Ракеты взлетали одна за другой, пока небо не запылало сотнями искусственных солнц. Вот так просто — ракеты и фейерверки, и никакого «секретного оружия».

- В лес, быстро! - закричал Клопп.

Алек заработал рычагами, и «Громоход» за один шаг взобрался на берег. Под деревьями было намного темнее; их тени беспорядочно плясали от света пролетающих в ночном небе маленьких рукотворных комет. Однако, не было слышно ни одного ружейного выстрела; могучие орудия «Геркулеса» тоже молчали.

- Что там снаружи, граф? - спросил Отто.

- Фрегат разворачивается. И… пожалуй, очень медленно, - ответил Фольгер.

- Превосходно! Похоже, они только сейчас запустили двигатели!

- Но почему они не стреляют? - поинтересовался Алек, проводя шагатель мимо массивных гранитных валунов.

- Хороший вопрос, юный господин. Думаю, они просто хотят взять Вас живым.

- Что ж, это обнадеживает.

Подъем становился все круче, и, казалось, машины «Громохода» работают из последних сил. Но по мере того, как они взбирались по склону, деревьев становилось все меньше и меньше. Шагатель находился уже на практически открытой местности. Да, вести его стало намного легче, но Алек чувствовал себя словно голым в слепящем пламени ракет.

- Где можно укрыться, Фольгер? - прокричал Клопп графу.

- Уже не важно, Отто. Фрегат — не первоочередная наша проблема, - Фольгер спрыгнул в рубку.

- Почему, граф?!

- Развернитесь, Ваша Светлость, Вы должны ЭТО увидеть, - наклонился Фольгер к Алеку, - И зарядите это чертово орудие! - крикнул он в открытый люк орудийного каземата.

Алек круто развернул «Громоход». С того места, где они находились, был хорошо виден стоящий на холме фрегат, все еще медленно покачивающийся на своих огромных ногах. Стволы его орудийных башен уже смотрели в сторону «Громохода», но теперь Алек понял, почему они до сих пор не стреляли. Прямо под ними по склону взбирались шагатели — сразу шесть! - о таких Алек даже не слышал. Новые противники были похожи на металлических лошадей — четыре ноги и всадник, голова и плечи которого высовывались из корпуса шагателя, делая того похожим на кентавра. Огоньки налобных фонарей пилотов плясали между деревьями, как светлячки. Единственным их оружием были небольшие бомбометы, стволы которых виднелись на корме этих маленьких машин. Алек увидел, как один из этих стволов выплюнул небольшое облачко дыма, посылая в небо очередную осветительный снаряд.

- Это какая-то новая разведывательная машина… - пробормотал Клопп.

- И, между прочим, прекрасно подходящая для погони за кем-нибудь вроде нас, - продолжил граф.

- Но эти бомбометы не смогут даже поцарапать «Громоход»! - Алек удивленно поднял брови.

- Им это и не требуется, им просто нужно не упускать нас из виду. Рано или поздно фрегат отправится в погоню, - ответил мастер Клопп.

- Что нам теперь делать, наставник? Может, атаковать разведчиков, пока на фрегате не прогрели машины?

Клопп на пару секунд задумался.

- Нет, Ваша Светлость, продолжайте движение. Может, Вам удастся добраться до границы быстрее, чем они ожидают.

Алек снова развернулся и продолжил подъем. Было слышно, как граф заряжает оба «Шпандау». Вполне оправданный шаг — ведь пилоты преследующих их машин были только наполовину защищены броней, и пара прицельных пулеметных очередей вполне могла заставить их держаться на почтительном расстоянии от «Громохода».
Неожиданно ярко-красная вспышка промелькнула прямо перед смотровой щелью, заодно наполнив рубку клубами густого едкого дыма. Алек вгляделся сквозь дым — разбившаяся ракета все еще горела на земле.

- Они обстреливают нас осветительными ракетами? Они что, сошли с ума? - Алек откашлялся в кулак.

- Печально, но мне все же придется закрыть смотровую щель, - словно обращаясь не к Алеку, ответил Клопп.

Алек кивнул. Мысли о пролетающем рядом с рубкой горящем фосфоре явно не прибавляли ему бодрости духа. Впрочем, Алеку не особо была нужна широко открытая смотровая щель — снаружи было все так же светло, как днем. Только одно казалось странным. Небо было залито бледно-синим светом, однако чуть не влетевшая в рубку ракета была ярко-красной.

Как только заслонки сдвинулись, очередная ракета — тоже красная! - пролетела на волосок от брони рубки. Фольгер в ответ незамедлительно обстрелял преследователей из пулемета, наполнив тесную рубку треском очередей и запахом сгоревшего пороха. Со звоном падали стреляные гильзы, катаясь по полу с каждым шагом «Громохода». Опять рядом мелькнула красная вспышка, оставив за собой клубы дыма и летящие во все стороны искры. Глаза Алека защипало, из них полились слезы.

- Отто, за рычаги! - Клопп немедленно перехватил управление, а временно ослепший Алек принялся искать свою фляжку, чтобы промыть глаза. Внезапно что-то со звоном ударило по рубке.

- Вы что-то задели, наставник? - спросил Алек, все еще моргая.

- Вряд ли, сейчас достаточно светло, чтобы уверенно вести «Громоход», - Клопп покачал головой.

Алек нахмурился, вслушиваясь в шум двигателей шагателя, затем посмотрел на приборную панель. Все индикаторы и приборы вели себя как обычно — за исключением одного. Температура выхлопных газов резко подскочила. Алек встал и открыл верхний люк.

- Алек, что ты делаешь?, - Фольгер бросил пулемет, мгновение назад еще огрызавшийся короткими очередями в сторону преследователей.

- Что-то не так с двигателем.

Алек высунулся из люка. Свежий воздух обдувал его лицо, шум машин сразу стал настолько громким, что все прочие звуки как будто исчезли. Пригибаясь, Алек осмотрел лес. Ничего. Только деревья и кусты. Куда же делись преследователи?
Потом он все-таки заметил одного из них, удирающего на полной скорости. «Что за….» - начал он, но внезапно увидел, как что-то красное мигает возле одной из выхлопных труб «Громохода». Он приподнялся чуть выше и понял, что ЭТО было. Фосфорный шар прилип прямо к кожуху одного из двигателей, все еще горя и разбрасывая искры. Алек поднял взгляд и увидел, как в небо от шара поднимается подсвеченный пламенем ярко-красный столб дыма. «И это все для того, чтобы взять меня живым…» - пробормотал он и спустился в рубку. Граф посмотрел на Алека.

- Рад, что Вы готовы снова взять на себя…

- Клопп, серпантин! Быстрее! - прервал графа Алек.

Наставник немного помедлил, но потом уверенно повел «Громоход» непредсказуемым зигзагом.

- Круче повороты, наставник! Последняя ракета попала в нас! Она прилипла к броне, как ком грязи, только в отличие от него оставляет прямо над нами столб дыма!

Клопп и Фольгер недоуменно смотрели на него. Алек не выдержал и завопил, что было сил.

- Разведчики удирают от нас со всех ног!

Наконец на лице Клоппа отобразилось что-то, похожее на беспокойство. Он повел «Громоход» длинными шагами, постоянно уходя то вправо, то влево от изначального маршрута. Теперь всем стало понятно, почему фрегат пока не открывал огонь. Его старший артиллерист просто ждал того момента, когда разведчики отметят цель и отойдут на безопасное расстояние, чтобы не попасть под свои же тяжелые снаряды. Но теперь, когда прямо над «Громоходом» поднимался столб красного дыма — сомнений у врага больше не оставалось. Алек посмотрел на термометр — стрелка его так и осталась на красной отметке.

- Есть какой-нибудь способ отцепить от нас эту чертову ракету? - Алек повернулся к Клоппу.

- Горящий фосфор? Водой его не потушить, да и любой предмет, которым мы попробуем снять его с брони, моментально вспыхнет. Боюсь, нам придется ждать, пока он не прогорит.

- Как долго? - спросил граф.

- Возможно, около получаса. Вполне достаточно, чтобы….

Вдалеке послышался сильный грохот. Алек закричал - «Наставник!», но Клопп уже уводил «Громоход» в крутой поворот. Машина вломилась в молодые деревца, и Алек вцепился в страховочные ремни, чтобы не подскользнуться на катающихся по полу гильзах. Огромный «БУМ» прокатился по всему шагателю. Ужасный грохот, казалось, тряс все кости Алека; весь мир словно переваливался с боку на бок. Он повис на ремнях, его ноги болтались в воздухе. Однако, руки Клоппа держали рычаги так, как будто были приклеены к ним, и совершенно непонятным образом «Громоход» вновь вернулся в свое нормальное положение. Рядом с рубкой пролетел ствол дерева, вырванный из земли чудовищной силой взрывчатки.

- Сколько времени у нас до следующего залпа? - бесстрастно спросил Фольгер.

- Примерно сорок секунд, не больше…а может, и меньше, если на фрегате хорошо обученная орудийная прислуга, - ответил ему Клопп.

- Надо как можно быстрее сбросить ракету! Дайте мне какой-нибудь инструмент! - крикнул Алек.

- Слишком опасно, Ваша Светлость, - покачал головой Фольгер.

- Опасно, Фольгер? - Алек еле подавил готовый вырваться истерический смех и открыл шкафчик рядом с пилотским креслом, - По сравнению с тем, что нас всех сейчас может разнести на куски?

- Тогда я сделаю это, - ответил граф.

Пальцы Алека обхватили рукоятку длинного палаша. Тяжелый кирасирский палаш совершенно не походил на те изящные сабли, которые они с графом держали в руках на уроках фехтования. Однако, клинок прекрасно подходил для предстоящей работы, и Алек, ни секунды не колеблясь, вытащил его из шкафчика.

- Фольгер, я впервые забрался на шагатель, когда был десятилетним ребенком, - сказал Алек, торопливо пристегивая ножны палаша к поясу.

- Этому палашу две сотни лет. Ваш отец…

- Не может помочь нам, граф. Перезарядите пулеметы на случай, если разведчики вернутся.

Так и не дождавшись ответа, Алек вылез в люк. Ветки хлестали его по лицу, шагатель подпрыгивал под ним, как взбесившаяся лошадь. Клопп все также вел огромную машину зигзагами, и было похоже, что это самый лучший «серпантин» в жизни старого мастера.

Горячий стальной кожух двигателей обжигал пальца Алека даже сквозь перчатки. Ракета прилепилась к нему прямо между двумя выхлопными трубами, шипя и плюясь искрами, все еще ярче разгораясь от скорости, с которой двигался «Громоход». Над машиной все так же тянулся в небо красный столб дыма. Алек вытянул палаш из ножен, поднял его и ударил изо всех сил. Ракета раскрылась от его удара, но только разгорелась еще ярче. Он снова поднял палаш и увидел, как его клинок горит — частички фосфора прилипли и к лезвию!

Алек сглотнул, представив что будет, если эта адская смесь попадет на кожу. Неожиданно сквозь деревья сверкнули огоньки. Алек приподнялся и увидел фрегат, из стволов орудий которого вылетели облачка дыма. Он едва успел покрепче схватиться за металлический поручень, как до него донесся рокот залпа. Спустя несколько секунд, показавшихся ему вечностью, совсем недалеко в воздух взметнулись фонтаны разрывов. Ударная волна оглушила Алека, в лицо ему полетела земля и грязь. Даже шагатель по ним чуть приподнялся и зашатался, как новорожденный жеребенок. В ушах стоял ужасный звон. Он открыл глаза — как раз вовремя, чтобы успеть уклониться от пролетающей мимо здоровенной ветки. Но несмотря ни на что, Алек чувствовал, что управление «Громоходом» все так же оставалось в надежных руках старика Отто.

«Так, похоже, их дальномерщики все же определили дистанцию до нас. Теперь каждый следующий залп будет ложиться все ближе и ближе» - обреченно подумал Алек. Он приподнялся, снова поднял палаш и начал наносить удар за ударом по проклятой ракете, выбивая из нее сгустки дыма и мириады искр, прожигающих его пилотскую куртку. Алек уже чувствовал запах собственных опаленных волос. Мимо опять пролетели ракеты — видимо, отступающие разведчики решили «попрощаться» с «Громоходом» еще одним залпом. Он не обратил на них внимания, продолжая бороться с ненавистным ярко-красным пламенем.

Наконец, горящая фосфорная масса отцепилась от корпуса — но тут же прилипла к клинку. Алек размахивал палашом, как сумасшедший — но добился только того, что фосфор разгорелся еще сильнее. Алек выругался. Через несколько секунд на фрегате уже перезарядят орудия. Оставался только один выход…

«Прости, отец» - прошептал Алек, приподнялся почти во весь рост, размахнулся и изо всех сил швырнул старинный палаш прямо в лес. Носком сапога он сбросил последние горящие капли с брони и пополз к люку.

- Клопп! - крикнул он в люк, - Теперь — только вперед, и на максимальной скорости!

Перед тем, как спуститься в рубку, Алек некоторое время наблюдал за тем, что происходило позади. Старинный палаш все еще горел посреди деревьев, и столб красного дыма теперь стоял на месте. Наверняка артиллеристы фрегата подумали, что двигатели «Громохода» заглохли, или, например, что шагателя просто опрокинуло на землю близким разрывом. Алек надеялся, что они дадут еще несколько залпов по одному и тому же месту, прежде чем опять отправить в погоню разведчиков. А к этому времени «Громоход» будет уже далеко.

Как только возбуждение от битвы спало, тело Алека наполнила боль. Его пальцы и колени были исцарапаны и обожжены, от куртки воняло паленой кожей. Он надеялся, что у Фольгера среди его бесполезных секретов и фамильных ценностей найдется обычное средство от ожогов. Когда Алек спрыгнул в люк, Фольгер удивленно уставился на его опаленные волосы и прожженную куртку.

- Вы целы, Ваша Светлость?

- Я в порядке, спасибо, граф, - ответил Алек, тяжело опускаясь в командирское кресло, - Просто продолжайте движение.

С каждым шагом вперед горы, видные сквозь узкую смотровую щель, становились все выше и выше. Граница была уже близко; впереди в небе не виднелось ни одной ракеты. Их снова поглотила спасительная темнота. Было слышно, как орудия фрегата вновь прогрохотали, но залп лег где-то далеко позади - «Громоход» даже не пошатнулся. Похоже, германцы все также стреляли по отцовскому палашу. Алек улыбнулся и прикрыл глаза. Теперь, после месяца, проведенного в пути, он наконец-то сможет отдохнуть. Может, теперь в его жизни снова появится какой-нибудь смысл. И больше никаких неприятных сюрпризов. По крайней мере — пока.

На отдаленном холме стоял тяжелый фрегат; его сигнальные флаги развевались на легком ветру.

- Солидный повод для беспокойства, - сказал Клопп, опуская полевой бинокль, - Тысячетонный, класса «Вотан». Новая, фактически экспериментальная модель. Достаточно небольшого размера, чтобы сохранить высокую скорость, и достаточно хорошо вооруженный, чтобы превратить «Громоход» в кучу стального лома.

Алек взял бинокль у Клоппа и прижал его к глазам. Алек не раз уже видел шагатели намного большего размера, чем «Геркулес», но во многократном приближении отличной цейсовской оптики восемь огромных ног, делающие фрегат похожим на огромного паука, внушали уважение и страх. Клубы выхлопов явно указывали на мощность его машин, укрытых за стальной броней.

- Что он делает здесь, на границе? Неужели даже нейтральная Швейцария ввязалась в войну? - недоуменно спросил Алек.

- Подозреваю, что они ждут нас, - ответил ему граф Фольгер.

- Видите «воронье гнездо»? - Клопп показал на высокую мачту на орудийной палубе фрегата. На самом верху ее, на маленькой платформе виднелись две небольших фигурки наблюдателей. - А дозорная вышка, между прочим, не входит в обычный комплект оборудования, который имеется на фрегате.

- Обратите внимание, Ваша Светлость — наблюдатели смотрят в нашу сторону, в сторону Австрии, - дополнил капрал Бауэр.

Рубка «Громохода» была переполнена, трое стоящих полукругом за Алеком людей образовали некое подобие семейного портрета.

- Может, он здесь для того, чтобы встретить нас?

- Скорее, для того, чтобы преградить нам путь, - опуская бинокль, сказал Алек, - Из-за моей оплошности они знают, что мы направляемся в Швейцарию.

- Ну, а куда же еще мы могли направиться? - пожал плечами Фольгер.

Алек подумал, что Фольгер прав. В разгоревшейся войне только одна европейская страна оставалась нейтральной — Швейцария, последнее и единственное укрытие для беглецов, беженцев и дезертиров…

Алеку казалось несправедливым оказаться в самом конце пути перед таким серьезным препятствием, которым был фрегат. Чуть больше, чем за месяц, они пересекли всю Австрию, каждую ночь продираясь через глухие леса. На них охотились; в них стреляли; один раз даже их бомбили с аэроплана. Они проводили целые дни в поисках топлива и запчастей на фермах и свалках, чтобы «Громоход» мог двигаться дальше. И вот, когда им уже оставался последний короткий переход — выяснилось, что на их пути стоит огромный стальной паук. Было очевидно, что «Геркулес» в ближайшее время никуда не уйдет со своего поста. Под ним стояли палатки; рядом можно было видеть шестиногий грузовой шагатель, готовый в любой момент подвезти припасы и свежую смену для экипажа.

- Насколько далеко от нас граница? - спросил Алек.

- Вы смотрите прямо на нее, Ваша Светлость, - ответил Бауэр, указав рукой прямо за фрегат, - Эти горные пики — уже Швейцария.

- Она для нас не ближе Марса, - покачал головой Клопп, - Если мы будем искать другой горный проход, это займет не меньше недели.

- У нас просто это не выйдет, - сказал Алек, глянув на топливный расходомер.
Стрелка прибора показывала, что керосина осталось не больше половины бака, а это означало что топлива оставалось на пару дней пути, не больше. Вообще, после нелепой ошибки, допущенной Алеком в Линце, керосин было очень тяжело доставать. Дороги заполонили конные разъезды; небо постоянно патрулировали цеппелины — все потому, что Алек какую-то минуту вел себя, как ребенок. Но, все же, Фольгер оказался прав — о принце Александре Гогенбергском не забыли.

- Раз мы не можем обойти их — придется прорываться, - решил Алек.
Клопп вновь покачал головой.

- Такие фрегаты, как «Геркулес», были разработаны специально для встречного боя. Его орудия главного калибра сконцентрированы в носовых башнях — а значит, им даже не придется разворачиваться к нам бортом.

- Я и не предлагал атаковать «Геркулес».

Клопп и Фольгер в изумлении уставились на него, и Алек задумался — неужели они так его и не поняли? Он вздохнул.

- Перед тем, как все это началось, кому-нибудь из вас приходилось передвигаться в шагателе по ночам? - спросил Алек.

- Слишком рискованно. Во время Балканской войны шагатели использовались только в светлое время суток, - пожал плечами Клопп.

- Именно, - продолжил Алек, - Но мы-то пересекли всю Австрию, двигаясь исключительно по ночам. Мы обладаем умением, которым еще никто не осмелился овладеть!

- Вы, Ваша Светлость. Не мы. Мои старые глаза совсем не годятся для этого, - ответил Отто.

- Ерунда, Клопп! Вы — гораздо лучший пилот, нежели я.

- Днем — возможно, - Клопп покачал головой, - Но ночью за рычагами должен быть ты, Алек.

Алек задумался. Весь прошедший месяц ему казалось, что старик Отто просто дает ему попрактиковаться в вождении шагателя, и мысль, только что высказанная его наставником, ввергла Алека в некоторое замешательство.

- Вы уверены? - спросил он Клоппа.

- Абсолютно, Ваша Светлость, - ответил Отто, похлопав Алека по плечу, - А Вы что скажете по этому поводу, граф?

- Знаете, Отто, мне кажется, что наш юный Моцарт уже достаточно попрактиковался в ночных переходах. А значит, пришло время экзамена!

Сразу после заката зарычали двигатели «Громохода». Последние солнечные лучи еще оставляли жемчужные отблески на виднеющихся вдалеке снежных горных вершинах. Но тени гор уже скрыли проход между ними в темноте. Алек прикоснулся к рычагам — и внезапно от стоящего фрегата протянулись два ярких луча прожекторов. Они разрезали ночную темноту, как огромные сверкающие лезвия.

- Они знают, что мы здесь, - в отчаянии руки Алека отпустили рычаги.

- Вздор, юный господин! - сказал Клопп, - Они просто подозревают, что мы можем попробовать прорваться под прикрытием темноты. Но два прожектора ведь не смогут осветить всю границу!

Алек все еще не мог решиться. Вовсю ходили слухи о некоем секретном германском оружии — устройствах, способных слышать на расстоянии даже очень слабые звуки, и машинах, которые при помощи радиоволн могли обнаружить врага даже сквозь туман и темноту.

- А вдруг у них на борту есть еще что-нибудь посерьезнее прожекторов?

- Ну, тогда нам придется импровизировать, Ваша Светлость, - улыбнулся Клопп.

Алек внимательно следил за лучами. Казалось, что их передвижения не подчиняются никакому закону и совершенно непредсказуемы. Остаться незамеченными в их свете было бы большой удачей, а вот удачи им все это время как раз и не хватало. Нынешний план был полностью на совести Алека, и если сейчас что-то пойдет не так, виноват в этом будет только он. Он отогнал эти мысли прочь, вспомнив одну из любимых цитат отца - «Жизнь полна опасностей, но безопасно как раз среди них» (?The dangers of life are infinite, and among them is safety, цитата из Гете, русский литературный перевод пока не нагуглил, посему буду благодарен за помощь) Пожалуй, Гёте был прав. Настоящая опасность таилась здесь, в Австрии. Если они сейчас попытаются избегнуть необходимого риска, рано или поздно их найдут. Алек отбросил последние сомнения и вновь взялся за рычаги.

- Все готовы?

- Мы готовы, когда готов ты, Алек, - Фольгер высунулся в верхний люк, поставив свои ноги на спинку пилотского кресла.

Подошвы сапог графа одновременно коснулись плеч Алека — это был сигнал начинать движение вперед. Алек обхватил крепче рычаги и сделал первый шаг. Тут же сапог графа толкнул его в левое плечо, и Алек незамедлительно сдвинул «Громоход» левее. Ему казалось несколько унизительным, что им управляют как марионеткой — но в данном случае это было оправдано тем, что у графа был гораздо лучший обзор.

- Немного помедленнее, короткими шагами, - сказал Клопп.

Они спускались с холма прямо в длинную и широкую долину, охраняемую «Геркулесом». Алек кивнул, сам чувствуя, что шагатель немного проскальзывает.

- Выпустите кормовой якорь, Хоффман, - крикнул Отто в переговорную трубу.

Сзади послышался звон разворачивающейся стальной цепи. Алек почувствовал рывок назад — якорь цеплялся за корни деревьев, выдирая их из земли.

- Я знаю, не очень-то и удобно. Зато если мы вдруг упадем, то не покатимся по склону, - словно желая успокоить Алека, сказал его старый наставник.

- Я не собираюсь допустить падения, - ответил Алек, еще сильнее сжимая рычаги.

Машины работали в четверть своей мощности, и массивные ноги передвигались медленно, как будто они шли наполовину погруженными в густой сироп. На черном небе только-только появилась луна, и Алеку сквозь смотровую щель было не видно ничего, кроме темных переплетающихся ветвей. Сапоги графа толкали его то в левое, то в правое плечо; ноги шагателя цеплялись за корни деревьев. Все это походило на то, как будто бы Алек брел босоногим и с завязанными глазами через комнату, чей пол усеян мышеловками.
Наконец они достигли долины, и Хоффман убрал якорь. Алек все еще ничего не видел, кроме ветвей и листьев, и думал, не виден ли «Громоход» над кронами деревьев. В голове у него роились сомнения. «Может, стоило дождаться сильного ветра? Или даже бури? Или надо было подождать новолуния, когда небо будет совсем темным?»
Его невеселые размышления прервал грохот сапог по полу рубки.

- Вниз, быстро! - спрыгнув обратно в рубку, крикнул Фольгер.

Алек потянулся к приборной доске, но руки Клоппа опередили его — рубку «Громохода» заполнил свист пневматики, и машина почти опустилась на землю. Через несколько мгновений луч ослепительного света прошел прямо над ними. Прожектор недолго обследовал тот участок, где скрывался шагатель — и его луч медленно, можно сказать — лениво — направился к виднеющемуся далеко впереди темному массиву леса.

- Вперед! Теперь они будут искать нас везде, скомандовал Фольгер.

- Боюсь, придется немного подождать, - ответил Клопп, посмотрев на приборы.

- Нам нужно восстановить давление пневматики, а двигатели сейчас еле работают, - объяснил графу Алек, откинувшись в кресле и радуясь короткой передышке — ведь его руки уже порядочно устали.

Несмотря на усталость, Алеку уже хотелось, чтобы их наконец заметили и начали преследовать. Хотелось бежать, а не ползти в темноте. Тут открылся нижний люк и оттуда высунулась взъерошенная голова Хоффмана.

- Прошу прощения, господа, прислушайтесь. Слышите этот шум?

- Поток? - спросил инженера Алек, услышав довольно громкий шум, едва ли не такой же сильный, как рокот машин.

- И очень громкий, Ваша Светлость, улыбнулся Хоффман, - даже громче, чем шум наших двигателей.

- Превосходно! Может, теперь стоит увеличить скорость, наставник Клопп? - спросил Алек, выпрямляясь в своем кресле.

Клопп еще немного вслушивался, затем кивнул. Вскоре «Громоход» уже шел прямо в горном потоке, рокот двигателей смешивался с шумом воды. Луна поднялась уже достаточно высоко, и вода под ногами машины сверкала в ее свете. Фольгер все так же висел в люке, наблюдая за прожекторами, но, по крайней мере, его ноги уже не стояли у Алека на плечах. Капли воды, влетающие в смотровую щель, были очень холодными — видемо даже сейчас, в начале августа, на вершинах гор еще таял снег. Алек подумал о том, сколько времени им придется провести в Альпах. Он надеялся, что все эти таинственные приготовления Фольгера включали в себя уютный домик с жарким камином.
Они уже приближались к возвышенности, на которой стоял фрегат. Алек снова убавил мощность машин, и ноги «Громохода» опять словно стали свинцовыми. Вокруг не было почти никаких звуков — только пение птиц, всплески от металлических ног и журчание потока. Внезапно Алек ощутил сильный удар по спинке его кресла.

- Фольгер, что за…., Алека замер и остановил шагатель, увидев, как что-то мелькнуло впереди, - Выключить двигатели?

- Ни в коем случае, - прошептал Клопп, - если они заметят нас, у нас не будет времени, чтобы завестись.

- Германская пехота, в сотне метров впереди! - чуть опустившись в люке, сказал граф, - похоже, пока они нас не заметили.

Алек негромко выругался, не отпуская, впрочем, рычагов. Непонятно, что было хуже — дать обнаружить себя или сидеть здесь, как кролику в ожидании ястреба. Он наклонился поближе к смотровой щели. Что-то металлическое сверкнуло в темноте, впереди, и Алек услышал крики..

- Думаю, они просто…, - Алек внезапно замолчал, увидев перебегающий через поток отряд пехоты; один из солдат уже поднял свою винтовку и целился в «Громоход», - заметили нас!
Треснул выстрел, пуля звонко ударила по броне.

- Открыть огонь! - крикнул Клопп в переговорную трубу.

- Стойте, наставник!

- Алек прав, - поддержал юношу граф, - ружейная перестрелка, возможно и привлечет внимание экипажа фрегата, но вот орудийный выстрел сразу рассеет все их сомнения. Так что — просто пройдем сквозь них!

Зарычали машины - «Громоход» двинулся вперед, от его огромных ног в воздух поднимались фонтаны воды. Машина побежала по потоку, раскидав германцев, как кегли. Несколько пуль бессильно отскочили от брони, но Алек даже и не собирался закрыть смотровую щель — сейчас его интересовал только лучший обзор, а не собственная безопасность. Теперь — никаких остановок и никаких ошибок — иначе их всех схватят.

Луна поднялась высоко над деревьями, «Громоход» мчался в сверкающих потоках воды. С лица Алека не сходила злорадная улыбка — что ж, пусть только фрегат попробует их догнать! Никто не умеет водить шагатель ночью — за исключением его, Алека!

Королевский Лондонский Зоопарк сейчас больше походил на встревоженный улей. У входа Дэрин изумленно замерла от доносящихся отовсюду криков, воплей и рычания. Слева от нее несколько обезьян вцепились в прутья своей клетки и монотонно, на одной ноте, вопили, задрав морды в небо. Чуть дальше, за сеткой вольера, яркая стая птиц беспорядочно металась внутри своей «тюрьмы», их разноцветные перья летели во все стороны. За широким наполненным водой рвом огромный элефантин нервно топтался на месте; земля дрожала от его шагов.

«Черт возьми!» - тихо выругалась Дэрин. Она вспомнила, как пять недель назад, только сойдя с поезда, она уговорила Джаспера отвести ее в зоопарк. В принципе, и тогда здесь не было особо тихо, но тот слабый шум было просто нельзя сравнивать с тем гвалтом, который стоял в зоопарке сейчас. Очевидно, что «Левиафан» стал причиной всей этой суеты. «Интересно, какой запах все они чувствуют? Гигантского чудовища, которое пришло сюда, чтобы всех сожрать? Или какого-то дальнего родственника? Или все те тысячи видов, переплетенные в аэромонстре, заставляют их думать о том, что рядом проплывает целый живой остров?» - задумалась Дэрин.

- Вы — мой пилот? - спросил чей-то голос, явно обращаясь к Дэрин.

Она повернулась и увидела перед собой даму в дорожном костюме, с небольшим саквояжем в руке.

- Простите, мэм, это Вы мне?

- За мной обещали прислать пилота. А на Вас, как я вижу, как раз форма Королевского Воздушного Флота. Или Вы просто пришли сюда, чтобы покормить обезьян орехами?

- Ох…значит, Вы и есть тот самый ученый? - Дэрин наконец заметила, что на даме была черная шляпка-котелок.

- Именно. Но мои знакомые обычно называют меня «доктор Барлоу».

- Гардемарин Дилан Шарп к Вашим услугам! - Дэрин покраснела от смущения и поклонилась.

- А Вы, значит, и есть мой пилот… Что ж, хорошо. Подержите мой саквояж, а я пока позову своих помощников.

- Конечно, мэм. Простите меня за глупость. Я не ожидал… никто не сказал мне, что наш пассажир окажется дамой, - Дэрин взяла саквояж и снова поклонилась.

- Ничего страшного, молодой человек, - рассмеялась доктор Барлоу и исчезла в стоящей у ворот сторожке, оставив Дэрин с тяжелым саквояжем в руках и полнейшим сумбуром в голове.

Дэрин никогда еще не приходилось даже слышать о женщинах-ученых, равно как и о дипломатах. Насколько она помнила, единственными женщинами, имеющими отношение к Министерству иностранных дел, были шпионки. И все. Но доктор Барлоу ни капельки не походила на шпионку. Она вообще казалась слишком… шумной для такой работы. «Будьте предельно осторожны, джентльмены!» - раздался из сторожки ее громкий голос.

Дверь открылась, и оттуда вышли двое молодых ученых в белых пальто. Они осторожно несли длинный ящик. Парочка даже и не подумала представиться Дэрин — они были сосредоточены исключительно на своем грузе, словно в ящике находилась очень чувствительная к сотрясениям взрывчатка или тончайший китайский фарфор. Из щелей между стенками ящика торчала солома, в которую было дополнительно упаковано его загадочное содержимое. Теперь даже приземление «Левиафана» в самом центре Лондона не казалось необычным — странный груз был настолько хрупок, что его даже нельзя было везти в карете или повозке. Дэрин шагнула навстречу, чтобы помочь ученым, но неожиданно почувствовала исходящий от ящика довольно сильный жар.

- Внутри что-то живое? - удивленно спросила она.

- Военная тайна, - коротко буркнул младший ученый.

Она не успела ответить, как из сторожки вылетела доктор Барлоу, влекомая самым необычным псевдозверем, которого когда-нибудь приходилось видеть Дэрин. Существо было похоже на гладкошерстную рыжевато-коричневую собаку с длинной мордой и полосками по бокам, как у тигра. Зверь подбежал к Дэрин и обнюхал ее руку. Дэрин погладила его по голове, и существо присело на задние лапы, а потом подпрыгнуло, словно от удовольствия. «Похоже, без генов кенгуру тут не обошлось» - подумала она.

- Кажется, Вы понравились Тацце, молодой человек. Странно, он обычно очень недоверчив, - удивленно сказала доктор Барлоу.

- Он выглядит очень… восторженным. Но зачем он здесь?

- Зачем? - доктор Барлоу нахмурилась, - что Вы имели в виду, мистер Шарп?

- Ну, он не похож на нюхача, которые есть у нас на «Левиафане». Может, он — что-то вроде сторожевого тигроволка?

- О, Господи! - женщина засмеялась, - Тацца — самый настоящий обычный зверь. И он ни для чего не предназначен. Просто я ненавижу путешествовать без него.

- Вы имеете в виду, что он — не псевдозверь? - Дэрин убрала руку и отступила на шаг.

- Именно. Прекрасный и абсолютно здоровый сумчатый волк, также известный многим, как «тасманийский тигр». Но мы находим, что сравнение с кошками несколько выводит из себя, не так ли, Тацца? - доктор Барлоу наклонилась и почесала своего питомца за ухом.

Зверь зевнул во всю свою длинную пасть, показав острые зубы. Нет, похоже, доктор Барлоу все-таки шутила. Существо не было похоже на настоящее животное. А она всегда возит его с собой, словно маленькую комнатную собачку! Тацца выглядел достаточно сильным и грозным, чтобы моментально расправиться с одним неудачливым гардемарином. Но Дэрин просто стыдно было показывать свой страх, поэтому она только кашлянула и снова обратилась к доктору.

- Думаю, нам следует отправиться. «Левиафан» уже скоро приземлится, мэм.

- Будьте так добры, возьмите это, мистер Шарп, - доктор Барлоу указала рукой на накрытую тканью птичью клетку, стоящую на ящике с углем рядом со сторожкой.

- Да, мэм, - Дэрин кивнула.

Она перехватила саквояж одной рукой и взяла в другую клетку. Багаж, казалось, весил столько же, сколько и Дэрин (еще одному гардемарину придется распрощаться с «Левиафаном»!), но она упорно тащила все это за собой. Вся четверка — включая сумчатого волка Таццу — двинулась в сторону парка; пара юных ученых несла свой ящик со скоростью улиток. Пока они шли к кораблю, Дэрин недовольно сопела. Она, конечно уступила бы свою койку известному ученому, следующему с тайной миссией, но вот если какой-то странный зверь по имени Тацца займет место Дэрин — она поверит, что этот мир действительно сошел с ума!

- Ваш корабль не выглядит особо счастливым, - Доктор Барлоу прищелкнула языком.
«Левиафан» все еще был в пятидесяти футах над землей; капитан старался посадить аэромонстра со всей возможной предосторожностью. Реснички на бортах корабля колыхались; стаи псевдоптиц, согнанных из гнезд подергиванием «Левиафана», заполонили весь парк. Интересно, что же могло так взволновать огромное чудовище? Дэрин посмотрела вверх, вспомнив тот ужасный шквал, который чуть не оборвал ее карьеру в Воздушном Флоте в первый же день. Но на небе не было ни облачка. Может, ему не нравились толпы зевак и их яркие зонтики? Кто знает…

- Мой груз требует самого бережного обращения, мистер Шарп.

- Все будет замечательно, мэм, когда мы поднимемся в воздух. Просто здесь, внизу, воздушные потоки совершенно неупорядоченные, - Дэрин сразу вспомнила, как на одной из лекций мистер Ригби взял бокал и наполнил его до краев вином — так вот, ни одной капли не пролилось из него даже во время крутых разворотов «Левиафана».

- Особенно в центре Лондона, - кивнула доктор Барлоу.

- Да, мэм, улицы сильно меняют направление ветра, и поэтому большие аэромонстры волнуются, когда их пытаются посадить на неподготовленную площадку в городе, спокойно сказала Дэрин, совершенно не осознавая, какую ошибку она допускает, - Видите эти похожие на траву стебельки на бортах «Левиафана»? Их называют ресничками, и я вижу, как они сейчас дрожат, мэм.

- Я прекрасно знаю, что представляют из себя реснички, мистер Шарп. Скажу больше — я сама создавала несколько их видов, - ответила доктор Барлоу.

Дэрин моргнула, ощущая себя полной дурочкой. Еще бы, рассказывать одному из создателей «Левиафана» о воздушных потоках!

Тацца снова радостно запрыгал, явно увидев что-то интересное. Под «Левиафаном» в ожидании стояли два элефантина — один с повозкой и другой с бронированным фургоном. Немногочисленные констебли с трудом сдерживали огромную толпу зрителей.

Поскольку в парке не было обычной для аэродрома причальной мачты, от «Левиафана» к земле во всех направлениях протянулось множество канатов. Дэрин нахмурила брови, увидев, что кое-кто из держащих канаты людей не носил форму Наземной Службы. Среди них было несколько полицейских и даже целая команда игроков в крикет, которых оторвали от их игры в парке. «Похоже, у Фицроя окончательно поехала крыша» - пробормотала Дэрин.

- В чем дело, мистер Шарп? - спросила ее доктор Барлоу.

- Люди, которые держат канаты, мэм. Многие из них не знают, что канаты нужно отпустить — и быстро! - если неожиданно начнется шторм. И тогда им придется взлететь вместе с «Левиафаном»…

- И они вскоре уже не смогут удержать канат…

- Да, мэм. Один сильный порыв ветра может быстро поднять «Левифан» на добрую сотню футов..

Как Дэрин вспоминала, первое, что говорили новобранцам, поступившим в Наземную Службу - «ни в коем случае не пытайтесь удержать канат при сильном ветре!»

- Что Вы порекомендуете нам сделать, мистер Шарп?

Дэрин опять нахмурилась, думая, имеют ли понятие офицеры «Левиафана» о том, что происходит внизу. Вряд ли — большинство необученных людей стояли ближе к корме воздушного корабля, вне видимости с мостика.

- Если мы сможем доложить обстановку капитану, он поймет, что нужно спускаться быстрее, и в случае, если придет шквал, обрубить канаты, - Дэрин осматривала поле в поисках Фицроя или еще кого-нибудь, кто мог бы им помочь. Однако, в парке царил совершеннейший хаос, даже старшего констебля нигде не было видно.

- Возможно, нам поможет Клементина — ответила Барлоу.

- Кто?

Доктор Барлоу бросила поводок своего питомца Дэрин и подошла к до сих пор накрытой клетке. Она сняла ткань и вытащила из клетки серую птицу с ярко-красным хвостовым оперением.

- Доброе утро, доктор Барлоу, - хриплым голосом поздоровалась птица.

- Доброе утро, дорогая, ответила женщина, - Капитан Хоббс, Вас приветствует доктор Барлоу. У меня сообщение для Вас от гардемарина Шарпа: часть канатов «Левиафана» держит неподготовленный для этого персонал. И… рада буду вскоре видеть Вас, капитан. Конец сообщения, - медленно сказала она птице. Потом доктор Барлоу отпустила птицу в воздух, и та, уверенно набирая высоту, поспешила на «Левиафан».

- Что это было? - тихо пробормотала Дэрин.

- Посыльный попугай. Основой послужил серый африканский конго. Мы специально подготовили его для этой поездки. Он разбирается в военной форме и умеет читать маркировки на гондолах, прямо как настоящая посыльная ящерка..

- Подготовили, мэм? Но мне казалось, что решение о полете в Константинополь приняли совсем недавно!

- Именно, просто события стали разворачиваться намного быстрее, чем кто-нибудь из нас мог предвидеть, - доктор Барлоу дотронулась рукой до таинственного ящика, - Но кое-кто из нас потратил годы на планирование этой операции.

Дэрин еще раз взглянула на ящик, потом посмотрела вверх, ожидая возвращения птицы. Попугай летел через переплетения канатов, направляясь точно к мостику.

- Восхитительно, мэм! Ну точно посыльная ящерка, только еще и летает!

- Неудивительно, у нее с ящеркой много общих генов. Надо сказать, некоторые из нас считают, что птицы и ящерицы имею общих древних предков… - Барлоу неожиданно замолчала, увидев, как «Левиафан» сбрасывает балласт. Корабль немного поднялся, держащие канаты люди заскользили по земле.

- Что за чертовщина!? - выругалась Дэрин, - Почему он поднимается?

- Господи Боже…, - тихо сказала доктор Барлоу, уставившись в землю, - Надеюсь, это была Клементина.

- Их было две? - Дэрин проследила за ее взглядом и увидела, как за прутьями клетки бьется еще одна серая птица.

- Уинстон имеет склонность искажать переданные сообщения, и я всегда обычно передавала их обеим птицам сразу. Так неудобно и хлопотно…, - кивнула Барлоу.

Дэрин сглотнула, наблюдая за тем, как водяной балласт обрушился прямо на головы людей, держащих канаты. На солнце падающие струи воды выглядели изумительно, вот только Дэрин знала, что балласт сбрасывали прямо из желудочного канала. Гражданские осознали, что что-то явно пошло не так. Группа людей в костюмах для крикета бросила канаты и попыталась хоть как-то укрыться от падающего с небес вонючего ливня. «Левиафан», избавившись от лишнего веса, стал подниматься еще выше, но Дэрин видела, как нюхачи на верхней палубе словно сошли с ума. Значит, капитан приказал стравливать водород.

«Левиафан» завис в воздухе. Вниз вновь полетела следующая порция балласта, еще больше, чем первая. Но Наземная Служба привыкла к таким ситуациям, и все они продолжали держать канаты, словно ничего и не произошло. Но необученные горожане, как один, покинули свой пост.

- Ваш капитан умен, - сказала доктор Барлоу.

- Неплохой способ избавиться от мусора!, - удовлетворенно сказала Дэрин и добавила, - Замолвите за меня словечко, мэм?

- Непременно. С удовольствием буду путешествовать вместе с Вами, мистер Шарп, - засмеялась Барлоу.

- Спасибо, мэм, - Дэрин взглянула на солидный багаж доктора, - А Вы сможете повторить то же самое нашему старшему боцману? Вы же видите, что «Левиафан» несколько перегружен…

- Непременно, - ответила женщина и забрала у Дэрин поводок, - Нам же понадобится собственный юнга, не так ли, Тацца?

- Ммм, но я не… - Дэрин попыталась объяснить, что гардемарины практически считались офицерами, они просто не могли выполнять обязанности юнг, но доктор Барлоу уже вела Таццу к «Лефиафану». Двое ученых с таинственным ящиком в руках все так же медленно и осторожно последовали за ней.

Дэрин вздохнула. Ну, по крайней мере, она заслужила себе место на «Левиафане». А после того, что этот придурок Фицрой сотворил с канатами, он наконец-то получит по полной программе. Неплохо для одного дня! Правда, теперь возникала новая причина для беспокойства. Доктор Барлоу, как женщина, наверняка заметит в поведении Дэрин что-то необычное, что отличает ее от других членов экипажа. «Котелок-то у нее варит», подумала она. Если и кто-то сможет раскрыть маленькую тайну Дэрин, то это будет именно доктор Барлоу. «Чудесно…», пробормотала Дэрин, подхватила тяжелый саквояж и направилась к кораблю.

Сразу же после утренних занятий гардемарины собрались на завтраке. Мальчишки громко обсуждали свои успехи и неудачи в сигнальном деле, кому, когда и где придется сегодня дежурить, и, наконец — когда же все-таки начнется война. Дэрин уже успела разобраться с завтраком, состоявшим из вареных яиц и картофеля, и теперь, высунув от усердия язык, зарисовывала в своем блокноте схему коммуникационных труб «Левиафана», по которым бегали посыльные ящерки. Эти забавные зверушки всегда поднимали голову, когда ожидали сообщения — почти как вставшие на задние лапки суслики.

- Смотрите сюда! - закричал гардемарин Тиндалл, который до этого момента с мечтательным видом смотрел в иллюминатор.

Ребята вскочили из-за столов и прильнули к стеклам. За полями, похожими на яркий ковер из-за клеток ферм и деревенек, величественно поднимался Лондон. Каждый стоящий на Темзе броненосец, каждое переплетение железнодорожных путей, каждый элефантин, тянущий за собой тяжелую повозку — все это вызывало восторженные крики.

Однако, Дэрин не сдвинулась с места, использовав этот момент, чтобы стащить у соседа, гардемарина Фицроя, пару картофелин.

- Вы что, никогда не видели Лондон, дурачки деревенские? - жуя украденную картошку, спросила Дэрин.

- По крайней мере, отсюда — никогда. Большим воздушным кораблям запрещается летать над городами, - ответил за всех Ньюкирк.

- Хе, наверное, чтобы не пугать Обезьяньих Луддитов! - насмешливо сказал Тиндалл и толкнул Ньюкирка. Ньюкирк промолчал.

- Смотрите! Собор Святого Павла!

- Видел, видел, - пробурчала Дэрин, отправляя в рот кусок бекона с тарелки Тиндалла, - я уже летал над ними на «медузе».

- Хватит трещать, мистер Шарп! Мы все уже по горло сыты этой Вашей «историей» - оборвал ее Фицрой.

Дэрин швырнула в Фицроя картофелину, целясь тому в зад. Этот парень всегда считал себя старшим среди гардемаринов, возможно потому, что был сыном капитана Флота Его Величества. Получив чувствительный удар картошкой, Фицрой обернулся и нахмурился.

- Не забывайте, мистер Шарп — все-таки именно мы спасли Вас.

- Да ну? Что-то я не видел Вас у лебедки, мистер Фицрой!

- Возможно, - тот улыбнулся и снова повернулся к иллюминатору, - Но зато мы все видели Ваш замечательный полет на «медузе», когда Вы болтались под ней, как белье на веревке.

Мальчишки засмеялись, и Дэрин вскочила из-за стола.

- Мне кажется, Вам следует извиниться, мистер Фицрой!

- А мне кажется, что Вам уже пора бы научиться уважать своих старших товарищей, мистер Шарп, - сказал Фицрой и вновь отвернулся.

- Старших? Да кто будет уважать такого засранца, как ты?! - Дэрин сжала кулаки.

- Смирно, джентльмены! - откуда-то сзади раздался громкий голос мистера Ригби.

Дэрин встала по стойке «смирно» вместе со всеми, но не спускала взгляда с Фицроя. Он, конечно, был сильнее ее — но в двух тесных каютах, где квартировали гардемарины, можно было найти сотни способов отомстить.

За Ригби в кают-компанию вошли капитан Хоббс и доктор Баск, и гнев Дэрин неожиданно утих. Не часто ей доводилось видеть как и капитана «Левиафана», так и старшего ученого, а те более — их вместе. Она обменялась с Ньюкирком изумленными взглядами.

- Вольно, джентльмены, - сказал капитан и улыбнулся, - я не расскажу вам никаких новостей о войне, по крайней мере — сегодня.

Гардемарины выглядели разочарованными. Неделю назад Австро-Венгрия наконец объявила войну Сербии, оправдывая свое вторжение убийством эрцгерцога Гогенбергского. Несколько дней спустя Германия объявила войну России, а это означало, что следующей в разрастающийся конфликт вступит Франция. Пожар войны между Дарвинистами и Механиками разгорался с сумасшедшей скоростью, и казалось непонятным, почему Британия до сих пор остается в стороне.

- Вы уже заметили, что мы сейчас находимся прямо над Лондоном, - продолжил капитан, - Необычный визит, но это еще не все. Мы должны приземлиться прямо в Риджентс-Парке, рядом с Королевским Лондонским Зоопарком.

Глаза Дэрин широко открылись от изумления. Мало того, что они летели над городом, так им еще и предстояло сесть в городском парке! Это напугало бы не только Обезьяньих Луддитов, наверняка и сам старый Дарвин потерял бы дар речи при виде тысячефутового чудовища, приземлившегося прямо на его корзину для пикника. Тем временем капитан подошел к иллюминатору и посмотрел вниз.

- Риджентс-Парк не более полумили в ширину, это почти в два раза больше длины «Левиафана». Рискованный трюк, но это действительно необходимо сделать. Мы должны взять на борт важного пассажира, кое-кого из служащих зоопарка, и отвезти его в Константинополь.

Дэрин на секунду задумалась, правильно ли она поняла капитана. Константинополь, находившийся на другом конце Европы, был столицей Оттоманской Империи — и это государство было на стороне Механиков. Зачем «Левиафану» лететь туда? Воздушный корабль весь последний месяц провел в приготовлениях к войне — в ежедневных учениях и боевых тревогах. Однажды они даже пролетели над германским океанским дредноутом, просто для того, чтобы показать, что живой воздушный корабль нисколько не опасается груды стали, турбин и шестерней. А теперь им предстоит увеселительная поездка в Константинополь?

- Наш пассажир — видный ученый, которому предстоит выполнить важную дипломатическую миссию, - вступил доктор Баск, - И еще мы берем на борт очень… ммм… важный груз, который необходимо будет перевезти с максимальной осторожностью.

- Нам с мистером Ригби пришлось принять довольно трудное решение… насчет балласта, - откашлявшись, сказал капитан.

Дэрин сделала глубокий вдох. «Балласт.. так вот что все это значило!» «Левиафан» был «аэростатическим», что на жаргоне Воздушного Флота означало, что воздушный корабль имел такую же плотность, как и окружающий его воздух. Поддерживать это баланс было весьма затруднительным делом. Когда наверху скапливалась дождевая вода, приходилось сбрасывать балласт. Если корабль долгое время находился на солнце — надо было стравливать водород. И, наконец, когда на борту появлялись новые пассажиры или груз — что-то немедленно летело за борт, как правило — что-нибудь совершенно бесполезное и ненужное. А что может быть бесполезней малообученных гардемаринов?

- Я проверю ваши успехи в сигнальном деле и навигации, - продолжил капитан, - мистер Ригби же сообщит, кто из вас с наибольшим рвением слушал его лекции. И да, конечно же, ваши действия во время предстоящей посадки тоже будут иметь важное значение. Удачи, джентльмены!

Капитан развернулся и покинул кают-компанию, Баск последовал за ним. Гардемарины стояли в молчании, переваривая только что услышанное. Через несколько часов кому-то из них придется покинуть «Левиафан».

- Ну, парни, вы слышали, что сказал капитан, - старший боцман нарушил воцарившееся в кают-компании гробовое молчание, - Мы сейчас будем приземляться на совершенно не приспособленную для посадки площадку, так что смотрите в оба! Там, конечно, будет кое-кто из наземного персонала Вормвуд-Скрабс, только вот без командира. Да и, похоже, нашему пассажиру тоже понадобится помощь там, внизу. Мистер Фицрой и мистер Шарп! Вы лучше всех умеете управляться с «медузами», поэтому вы будете спускаться первыми!

Как только боцман отдал приказ, Дэрин окинула взглядом лица гардемаринов. Фицрой холодно посмотрел на нее, и у Дэрин не было никаких догадок, что он в этот момент думает. Она была на «Левиафане» чуть меньше месяца, и то попала на воздушный корабль благодаря случайности. Наверное, Фицрой думает, что она немногим лучше «зайца» в лондонском омнибусе. Дэрин снова посмотрела на Фицроя. Что ж, капитан не сказал ни слова о том, какой срок каждый из гардемаринов прослужил на «Левиафане». Его в первую очередь интересовали их способности, потому что он хотел оставить на воздушном корабле только лучших людей. А она была лучшей, хоть и девчонкой!

Благодаря полученным от отца знаниям Дэрин всегда была первой среди гардемаринов в нелегком искусстве навигации и в обращении с узлами. И даже строгий мистер Ригби отметил, что она теперь прекрасно умеет управлять «медузой»! Так что, если посадка пройдет без проблем, ей совершенно нечего опасаться.

Внизу расстилался покрытый густой травой Риджентс-Парк. По парку бегали солдаты из наземной службы, уводя с места посадки последних зазевавшихся горожан. Тонкая линия полицейских отгородила парк от сотен собравшихся зевак. Тень «Левиафана» легла на деревья, воздух дрожал от его работающих двигателей. Дэрин быстро опускалась, стараясь попасть точно на пересечение двух тропинок, где стоял, ожидая приказов, местный старший констебль. На плече у Дэрин сидела посыльная ящерка, нервно вцепившаяся в ее форму лапками-присосками словно кошка — когтями. «Мы почти на месте, зверушка!», успокаивающе сказала ей Дэрин.

Ей совершенно не улыбалось доставить на землю паникующую ящерку — ведь тогда приказы капитана, которые несла в себе зверушка, могли быть переданы неправильно. Дэрин, однако, тоже несколько нервничала. Она уже поднималась в воздух на «медузе» шесть раз с того момента, как оказалась на «Левиафане». Больше, чем все остальные гардемарины — потому что она весила меньше всех, и могла подняться выше. Но это были обычные поиски подводных лодок, вернее — тренировка, и «медуза» была связана с «Левиафаном» прочным тросом. А сейчас Дэрин находилась в свободном полете, почти как тогда, в Вормвуд-Скрабс.

Закрепленный на аэромонстре дополнительный балласт заставлял «медузу» быстро опускаться; Дэрин управляла спуском при помощи двух специальных крыльев. Она все еще пыталась понять, кто был настолько важной персоной, что для него специально пригнали «Левиафан», прервали сотни пикников в парке и наверняка досмерти перепугали всех Обезьяньих Луддитов в Лондоне. Неужели все это только ради того, чтобы доставить какого-то ученого в Константинополь чуть побыстрее, чем обычно? Должно быть, этот парень слишком умен даже для ученого!

Земля быстро приближалась, и Дэрин сбросила часть балласта, чтобы замедлить спуск. Ящерка еще крепче вцепилась в плечо Дэрин. «Не бойся, зверушка, все под контролем» - прошептала она ящерке.

Мистер Ригби приказал ей спускаться без промедления, и Дэрин отчетливо представила его, стоящего наверху с секундомером в руке и размышляющего, кому из гардемаринов придется распрощаться с «Левиафаном». Однако, Ригби мог видеть, что Дэрин просто рождена для полетов.

Порыв ветра немного снес «медузу» в сторону, Дэрин рывком каната вернула ее на прежний курс. «Интересно, если мне не повезет сейчас, удастся ли когда-нибудь снова подняться в воздух?» - подумала она. Хотя, учитывая надвигающуюся войну, Дэрин наверняка найдется место на другом воздушном корабле. Может, даже на «Минотавре», на котором служит Джаспер. Но она уже чувствовала себя частью «Левиафана»; воздушный корабль стал ее настоящим домом — впервые с тех пор, как погиб Па. Здесь, на «Левиафане», никто не заставлял ее носить юбки и склоняться в реверансе. Нет, она просто не может потерять свое место из-за какого-то ученого, которого неожиданно понадобилось переправить через всю Европу!

Люди из наземной службы уже бежали за тенью «медузы», готовые в любой момент схватить ее щупальца. Дэрин развернула пристегнутые к сиденью крылья, чтобы окончательно затормозить спуск. «Медузу» сильно встряхнуло (ее наконец ухватили за щупальца), и ящерка пронзительно взвизгнула. «Констебль Уинтроп?» - пробулькала она.
«Продержись еще минутку, милая!» - взмолилась Дэрин. Ящерка издала неодобрительное ворчание, совсем как мистер Ригби, внезапно заставший бездельничающих гардемаринов. Дэрин очень надеялась, что ящерка не начнет выдавать вместо приказов капитана какую-нибудь бессмыслицу - ведь посыльные ящерки, будучи взволнованными, могли вспомнить что-нибудь из предыдущих передач. И никогда не знаешь, что они могут сказать в этот раз — может, вовсе парочку ругательств!

Наконец, «медузу» опустили на землю. Дэрин отстегнула ремни, спрыгнула и вытянусь перед констеблем.

- Докладывает гардемарин Шарп, сэр. Ящерка передаст Вам приказ капитана Хоббса, сэр!

- Прекрасная посадка, молодой человек!

- Спасибо, сэр! - Дэрин задумалась, как бы уговорить констебля, чтобы тот повторил те же слова мистеру Ригби.

Но констебль уже снял с плеча Дэрин ящерку, и та начала безостановочно трещать про канаты и скорость ветра, выдавая приказы быстрее, чем дюжина сигнальщиков. Было видно, что констебль едва ли понимает половину сказанного, но вскоре должен был приземлиться Фицрой, чтобы помочь ему и Дэрин. Она уже видела, как невдалеке приземляется «медуза» Фицроя, и порадовалась тому, что сумела спуститься быстрее своего соперника. Их накрыла тень «Левиафана», и началась суета — времени на безделье больше не было. Фицрой уже бежал сюда, а задачей Дэрин было подготовить на земле все для погрузки. Она отдала честь констеблю, еще раз взглянула на зависший над головой «Левиафан» и побежала к зоопарку.

Трое людей устало тащились вдоль берега реки. В тяжелых канистрах плескался керосин, и Алеку казалось, что резкий запах топлива просто сжигает его легкие. Каждый их них нес на себе по две канистры, и обратный путь к «Громоходу» был намного длиннее и труднее неспешной утренней прогулки к Линцу. И теперь из-за оплошности Алека они не смогли купить ничего из того, что требовалось для шагателя. За исключением, пожалуй, керосина.

- Как долго еще сможет продержаться наш «Громоход» без запчастей, наставник? - с надеждой в голосе спросил Клоппа Алек.

- Пожалуй, до тех пор, пока не получит прямое попадание снаряда.

- Вы хотели сказать «пока что-нибудь не сломается», Отто? - вмешался Фольгер.

Клопп пожал плечами.

- «Громоход» - это все-таки всего лишь маленький винтик огромной военной машины. А у нас нет ни склада боеприпасов, ни заправщиков, ни передвижной мастерской.

- Сколько раз я говорил о том, что следовало бы отправиться в путь на лошадях, - мрачно пробормотал граф.

Алек поправил свою нелегкую ношу, и неприятный запах керосина смешался с ароматом свежих сосисок, свисающих с шеи Алека, как ожерелье. Карманы юноши были набиты купленными на рынке газетами и свежими фруктами. Алек ощущал себя похожим на бродягу, который всегда носит все свое нехитрое имущество с собой.

- Наставник Клопп! Но ведь пока «Громоход» еще находится в боеспособном состоянии, мы же способны САМИ забрать все то, что нам может понадобиться! - снова обратился Алек к Отто.

- И сразу же навести на наш след целую армию? - ехидно поинтересовался граф.

- Но они все равно уже знают, что мы здесь.. Из-за моей глупой…

- Тихо! - свистящим шепотом оборвал его Фольгер, - Прислушайтесь!

Алек остановился. Не было слышно ни звука, лишь керосин все так же плескался в канистрах. Он закрыл глаза… и услышал отдаленный грохот, почти на пределе человеческой слышимости. «Топот копыт!» - понял Алек.

- Так. Пока еще мы их не видим… впрочем, как и они нас, - сказал Фольгер.

Они спустились ниже к реке, чтобы укрыться в растущем там густом кустарнике. Алек прижался к земле, чувствуя, как его сердце с каждой секундой бьется все чаще, словно желая выскочить из груди. Топот копыт приблизился, и теперь к нему добавился еще и собачий лай. Алек сглотнул — теперь прятаться было бесполезно. Даже если псы не почуют людей, их все равно привлечет резкий запах керосина…и сосисок!

- Алек, ты самый быстрый из нас троих. Беги со всех ног прямо к «Громоходу». Мы с Клоппом останемся здесь и задержим их, - тихо сказал вальдграф, доставая из кобуры револьвер.

- Но судя по звукам, там не меньше десятка всадников!

- Не так уж и много для шагателя. Вперед, Ваша Светлость!

Алек кивнул, снял с шеи сосиски и бросил их на землю. Он побежал по мелководью, то и дело поскальзываясь на мокрых камнях. Теперь собаки не могли пойти по его следу.
Противоположный берег реки был пологим и почти лишенным растительности, но там никого не было.

Пока Алек бежал, топот копыт и лай все приближались. Сухо треснул револьверный выстрел, как будто под ногой сломалась ветка. В ответ раздались встревоженные крики и лошадиное ржание, через мгновение перекрытое грохотом беспорядочной стрельбы из нескольких винтовок. Мало того, что противники превосходили Клоппа и Фольгера численностью, они еще и были явно лучше вооружены.

Но, по крайней мере, всадники остановились и приняли бой вместо того, чтобы преследовать Алека. Вряд ли обычные солдаты могли распознать в бегущем деревенском пареньке юного эрцгерцога. Скорее все, они просто не обратили на него вообще никакого внимания. Алек продолжал бежать, не оборачиваясь, и стараясь не думать о пулях, которые в любую секунду могут ударить его в спину…

Пейзаж на обеих берегах речки сменился — теперь Алека окружали бескрайние поля ржи. До небольшого леска, в котором они замаскировали «Громоход», было уже недалеко — около полкилометра. Алек опустил голову и побежал еще быстрее — так быстро, как он только мог. Теперь Алек видел только свои ботинки и лежащие на дне потока камни.

Алек уже был на полпути к спасительным деревьям, как его ушей достиг самый ужасный звук, который только можно было представить в этой ситуации — неумолимо приближающийся топот копыт. Осмелившись на мгновение обернуться, Алек увидел на другом берегу реки настигающего его всадника. Ствол короткого кавалерийского карабина угрожающе качнулся в сторону Алека — солдат явно готовился открыть огонь. Алек отвернулся от грозящей ему опасности и изо всех сил стал взбираться на обрывистый берег. Колосья ржи поднимались не меньше, чем до груди Алека, а значит — можно было попробовать в них спрятаться.

Раздался выстрел — маленький земляной фонтанчик взметнулся в метре справа от Алека. Он нырнул в рожь и пополз прочь от берега. Карабин прогрохотал снова, и теперь пуля просвистела прямо над ухом. Вся сущность Алека кричала - «Беги, беги дальше!» - но он прекрасно понимал, что любое его движение будет прекрасно видно из-за качающихся колосьев. Алек замер на месте, пытаясь хоть немного восстановить сбившееся после долгого бега дыхание.

- Я специально промахнулся! Послушай, ты же просто мальчишка… Не важно, что там натворили двое твоих друзей — все равно нашему капитану до тебя вряд ли будет дело! - крикнул Алеку его преследователь.

Алек услышал, как лошадь вошла в реку. Медленно. Преследующий его солдат явно не торопился. Алек осторожно пополз по полю, стараясь не потревожить могущие выдать его колосья. Сердце юноши стучало, как барабан; по лицу стекали струйки пота. Он еще никогда не участвовал в таком бою — вне бронированной рубки «Громохода». К тому же, Фольгер не разрешил ему взять с собой в город хоть какое-нибудь оружие, даже перочинный нож. Первый раз в настоящем бою один на один — и у Алека нет оружия.

- Давай выходи, парень! А не то еще получишь и от меня, прежде чем попасть к капитану!

Алек остановился. Он осознал свое единственное, но очень важное преимущество — молодой солдат понятия не имел, кого именно он преследует. Он ожидает встретить обычного бандита и не рассчитывает на ответную атаку, а наткнется на дворянина, которого с десяти лет учили сражаться.

Лошадь была уже на поле… Алек слышал, как колосья стегают ее по бокам. Высокий яркий плюмаж кавалерийского шлема поднялся над полем — видимо, всадник приподнялся в стременах, чтобы разглядеть, где именно спрятался Алек. Юноша прижался к земле. Он находился слева от своего преследователя, с того бока, где должна была висеть его сабля. К сожалению, не карабин — но все же лучше, чем ничего.

- Не трать мое время, маленький паршивец! А ну, вылезай!

Взгляд Алека следил за плюмажем, качающиеся перья которого выдавали ему направление, в котором наклонялся всадник. Похоже, приподнявшись над седлом, солдат находился в очень неустойчивом положении. Алек подполз еще ближе, выжидая удобного момента…

- Ну все, последний раз предупреждаю! Подумай хорошенько — чтобы ты ни украл, это не стоит того, чтобы оказаться застреленным! Вылезай!

Алек подполз еще ближе, и когда кавалерист посмотрел в противоположную сторону, резко вскочил. Он быстро пробежал разделяющие их несколько шагов и прыгнул на противника, изо всех сил дернув того за левую руку. Солдат выругался — от неожиданности он нажал на спуск, и его карабин выпустил пулю в небо. Лошадь словно взбесилась от этого выстрела и понеслась вперед по полю, волоча за собой Алека. Алек все еще крепко держался одной рукой за всадника, в то же время его вторая рука пыталась вытащить саблю из болтающихся в воздухе ножен. Кавалерист развернулся, чтобы удержаться в седле, и его локоть ударил Алека по лицу с силой кузнечного молота. Алек почувствовал во рту вкус крови, но не обратил внимания на боль; его пальцы беспорядочно шарили в воздухе в поисках сабельной рукояти.

«Я убью тебя, парень!» - заорал солдат. Удерживая одной рукой поводья, он старался как следует размахнуться и ударить Алека по голове прикладом карабина. Наконец, рука Алека нащупала эфес сабли. Клинок со звоном вылетел из ножен. Алек отпустил руку врага и спрыгнул на землю позади лошади. Сабля плашмя ударила по лошадиному крупу, лошадь поднялась на дыбы и сбросила своего всадника. Солдат с жутким воплем вылетел из седла и распластался на поле; его карабин с глухим стуком отлетел в сторону. Алек в несколько прыжков добрался до упавшего и приставил острие клинка к его горлу.

- Сдавайтесь!

Кавалерист промолчал. Его глаза были полуприкрыты, лицо заливала мертвенная бледность. Он был ненамного старше Алека, на его лице едва пробивалась редкая бородка. Выражение лица казалось застывшим… навсегда… Алек отступил на шаг.

- Вы ранены?

Молчание. Тут что-то большое и теплое прикоснулось к Алеку сзади — лошадь, так же внезапно успокоившаяся, как и минуту назад - взбесившаяся. Ее раздувающиеся ноздри уткнулись прямо в шею Алека, холодя ее своим дыханием. Снова послышались теперь уже далекие выстрелы. Фольгеру и Клоппу была нужна помощь, причем прямо СЕЙЧАС. Он отвернулся от лежащего на земле кавалериста и вскочил в седло. Поводья были спутаны, и лошадь нервно гарцевала под Алеком. Он нагнулся и прошептал ей на ухо: «Спокойно, милая, все будет хорошо», потом ударил ее пятками по бокам и помчался вперед, оставив прежнего владельца лошади безжизненно валяться на ковре из вытоптанной ржи.

Двигатели «Громохода» уже были запущены. Лошадь никак не отреагировала на то, что Алек провел ее между стальных ног гиганта. Это не казалось удивительным — ее и всадника просто обязаны были обучать совместным действиям с боевыми шагателями. В конце концов, это была австрийская лошадь. Да, только что Алек убил своего первого врага, который был австрийским солдатом. Солдатом его родной страны…

Алек выбросил эту неприятную мысль из головы, криком отогнал лошадь и взобрался наверх по веревочной лестнице. У люка его встретил Бауэр.

- Мы завели двигатели сразу же, как только услышали выстрелы, Ваша Светлость!

- Прекрасно, капрал! Зарядите орудие. Фольгер и Клопп всего в километре от нас, но единственный револьвер графа сейчас противостоит взводу кавалерии и целой своре охотничьих псов.

- Так точно, Ваша Светлость!, - Бауэр подал Алеку руку и втащил его в шагатель.

Пока Алек поднимался в рубку, далекая перестрелка становилась еще более ожесточенной. «По крайней мере, бой еще не кончился, а значит — у нас еще есть шанс» - подумал Алек.

- Вам помочь, Ваша Светлость? - в нижнем люке показалось встревоженное лицо Хоффмана.

Алек посмотрел на приборную доску и рычаги, осознав, что он еще ни разу не брал в руки управление «Громоходом» без присмотра Клоппа. И вот теперь ему придется это сделать, направляя шагатель прямо в бой.

- Вы же не умеете управлять шагателем, Хоффман, не так ли? - спросил Алек.

- Да, Ваша светлость, я - всего лишь инженер.

- Ну, тогда мне кажется, что Вам будет лучше спуститься вниз и помочь Бауэру управляться с орудием. И да, обязательно пристегнитесь покрепче!

- Я уверен в том, что у Вас все получится, Ваша Светлость! - Хоффман улыбнулся, вскинул руку в приветствии и исчез в люке.

Алек кивнул и повернулся к рычагам. «Одно движение на каждый шаг» - вспомнил он слова Клоппа и двинул рычаги вперед. Машины «Громохода взревели, из клапанов со свистом вырывался пар. Огромная металлическая нога опустилась прямо в реку, подняв фонтаны воды.
Шагатель медленно набирал скорость. Но стрелки индикаторов мощности пока дрожали на зеленой отметке — двигатели еще до конца не прогрелись. Несколько шагов — и «Громоход», перейдя через реку, взобрался на берег. Алек увеличил подачу топлива; под все возрастающий рокот двигателей шаги «Громохода» становились все длиннее и длиннее. Судя по стрелкам приборов, машины уже работали на предельных оборотах. Внизу мелькала вспаханная земля, а треск ломающихся ржаных колосьев порой слышался даже сквозь рев двигателей. По тому, что «Громоход» приподнимался на каждом шаге, Алек понял - шагатель набрал максимальную скорость. Во время каждого такого подъема можно было видеть кавалерийский отряд, прочесывающий широкой цепью поле. Алек улыбнулся. Похоже, что Клопп и Фольгер тоже решили уходить через поле, скрываясь в густых и высоких колосьях — иначе они бы не смогли продержаться так долго.

Цепочка всадников развернулась в сторону новой опасности, и из переговорной трубы тут же раздался рапорт Бауэра.

- Готовы к открытию огня, Ваша Светлость!

- Стреляйте поверх голов, Бауэр. Все-таки перед нами наши соотечественника, да и Фольгер с Клоппом тоже где-то рядом.

- Так точно!

Ударил нестройный залп нескольких карабинов, и совсем рядом с Алеком броня рубки зазвенела от попаданий. Он обнаружил, что забыл закрыть смотровую щель, но теперь рядом с ним не было никого, кто бы мог сдвинуть ее тяжелые заслонки. Убитый Алеком молодой солдат специально промахнулся, но сейчас мелькающие впереди всадники явно намеревались убить юношу. Он изменил походку шагателя, заставив огромную машину при каждом шаге раскачиваться из стороны в сторону. Клопп называл это «серпантином» - и правда, машина прокладывала себе путь, словно змея, скользящая в траве. Выстрелило орудие — прямо за цепью всадников взметнулся разрыв снаряда. По колосьям как будто прошли расширяющиеся во все стороны круговые волны, похожие на те, которые расходятся от упавшего в воду камня. Две лошади повалились набок, сбросив своих седоков. Через мгновение влетевшие в открытую смотровую щель комья грязи больно ударили Алека по лицу, заставив того выпустить рычаги. Временно лишенный управления «Громоход» стал разворачиваться к реке. Алек снова крепко схватился за рычаги, и шагатель опять уверенно двинулся на врага, хоть и немного покачиваясь. Остатки кавалерийского взвода, казалось, были готовы сбежать. Но Алек знал, что они не отступят, если «Громоход» так и будет безвольно шататься подобно пьянице. «Надеюсь, Бауэр успеет перезарядить орудие, пока я тут воюю с рычагами» - подумал он.

Прогрохотал очередной залп, и на этот раз одна из пуль влетела в рубку. Алек пригнулся к рычагам, чтобы представлять из себя как можно меньшую мишень для стрелков. Останавливаться не имело смысла, если только он не хотел погибнуть как можно быстрее. Поэтому он уверенно направил «Громоход» прямо на врага. Солдаты немного помедлили, но затем быстро развернулись и поскакали прочь, справедливо решив, что они ничего не могут противопоставить стальной броне и орудию «Громохода».

- Ваша Светлость! Я вижу мастера Клоппа! Он прямо перед нами! - доложила переговорная труба голосом Бауэра.

Алек резко затормозил, почти так же, как днем раньше. Только сейчас он был полностью уверен в том, что делает. Как только «Громоход» остановился, Алек услышал, как открывается нижний люк. С шумом развернулась лестница, слышались чьи-то крики. Фольгер? Клопп? Что с ними? Алеку очень хотелось выглянуть в люк рубки, но ему просто нельзя было бросать управление. Пыль, поднятая «Громоходом», рассеялась, и он обнаружил, что противник еще не окончательно отступил — кавалерийский отряд теперь просто держался на почтительном расстоянии от шагателя. «Может, дать пару очередей из пулемета, хотя бы просто в воздух — для того чтобы они окончательно укрепились в своем решении бежать?» - подумал он.

- Юный господин!

- Клопп! С Вами все в порядке? - Алек развернулся в кресле.

- Ну, можно сказать и так, - Клопп поднялся в рубку. На его изодранной куртке виднелись пятна крови.

- Вы ранены, наставник?

- Нет, не я. Фольгер. Пуля в плече — сейчас Хоффман занимается его раной. Но мы должны уходить, прямо сейчас — потому что скоро здесь будет не жалкая горстка солдат, а как бы не целая армия!

- Куда? - кивнул Алек.

- Для начала — обратно к реке. Керосин все еще там.

- Верно, - Алек положил еще дрожащие руки на рычаги.

Он рассчитывал на то, что Клопп возьмет на себя управление «Громоходом», но судя по раскрасневшемуся лицу и тяжелому прерывистому дыханию наставника, Алеку опять придется все делать самому.

- Не волнуйся, Алек, ты все сделал правильно.

- Но я опять чуть не разбил «Громоход»! - Алек сглотнул и заставил себя сдвинуть рычаги.

- Точно. Почти! - Клопп рассмеялся, - Помните, я же говорил Вам, что все всегда падают, когда впервые в жизни пытаются заставить шагатель побежать?

- Трудновато было забыть, наставник.

- Так вот, обычно все падают и при второй попытке, юный господин.

Смех Клоппа перешел в кашель… Откашлявшись, Отто продолжил.

- За исключением Вас, Ваша Светлость. На наше счастье сегодня за рычагами «Громохода» был самый настоящий Моцарт!

Алек не ответил. Он молча смотрел вперед и думал об убитом кавалеристе — солдате на службе империи, его империи. Но, в отличие от солдата, Алек остался в живых. Сейчас внутри него боролись два абсолютно разных человека, прямо как тогда, когда он стоял ночью в карауле. Он стер пот с лица и продолжил поиски канистр с керосином, надеясь на то, что Бауэр уже зарядил орудие и внимательно наблюдает за противником.