Начинаю с Союза. Просто потому, что так вышло. Информация - аццки неполная, кому есть что добавить - буду очень благодарен.
Поехали.

Около 150000 ирландцев прошло гражданскую войну в армии Севера (только в одном Нью-Йорке проживало порядка 200000 эмигрантов из Зеленого Эрина - четверть населения мегаполиса!).

Ирландская бригада (генерал Томас Фрэнсис Мигер)

69-й Нью-Йоркский (Нью-Йорк, 1851, полковник Майкл Коркоран)
Первый Булл-Ран, Энтитем, Фредриксберг (высоты Мари - генерал Мигер приказал солдатам прикрепить к своим кепи зеленые веточки, чтобы все видели гэльское бестрашие!)

63-й Нью-Йоркский (Нью-Йорк, ноябрь 1861)
Семидневная Битва, Энтитем, Фредриксберг, Чанселлорвилль, Глушь, Геттисберг, Колд-Харбор, Спотсилвейни, Питерсберг.

88-й Нью-Йоркский (”Волки армии Потомака”, Нью-Йорк, осень 1861, полковник Бейкер)
Семидневная Битва, Энтитем, Фредриксберг, Чанселлорвилль, Глушь, Геттисберг, Колд-Харбор, Спотсилвейни, Питерсберг.

28-й Массачусетский(”2-й Ирландский”, Бостон, осень 1861, полковник Уильям Монтей)
Второй Булл-Ран, Энтитем/Шарпсберг, Фредриксберг (та самая ужасающая атака высот Мари, где ирландец встал против ирландца).
Зеленое знамя с американским орлом и арфой, окруженной литьями клевера.

116-й Пенсильванский (”Brian Boru United Irish Legion”, август 1862, полковник Деннис Хиннэн/полковник Синклер Малхолланд)
При Фредриксберге был практически уничтожен конфедератами.

42-й Пенсильванский (апрель 1861, полковник Томас Л. Кейн)
Известны также как “Хвостатые” - солдаты прикрепляли к своим кепи и фуражкам оленьи хвосты.
В августе 1862 были перевооружены казнозарядными карабинами Шарпа.
Геттисберг

“Ирландский легион Коркорана” (октябрь 1862)

182-й Нью-Йоркский
155-й Нью-Йоркский (”Дикие ирландцы”)
164-й Нью-Йоркский (”Гвардия Коркорана”, полковник Джеймс МакМагон)
Имел уникальную форму - темно-синие кепи или фески с надписью “164″ и зеленым околышем, темно-синие мундиры и брюки с красными лампасами, а также - белые гетры.
170-й Нью-Йоркский

20-й Нью-Йоркский (позже - 80-й Нью-Йоркский (”Ольстерские гвардейцы”), полковник Джордж Уотсон Прэтт)
Все сражения армии Потомака, за исключением Чанселлорвилля.

37-й Нью-Йоркский (”Ирландские стрелки”, апрель 1861, полковник Джон Х. МакКанн)
Зеленое знамя с золотой арфой, окруженной клевером; с надписями “37-й полк ирландских стрелков” и “Нью-Йоркские добровольцы”.
Фэйк Оукс, Фредриксберг, Чанселлорвилль.

9-й Коннектикутский (Нью-Хейвен, сентябрь 1861, полковник Томас Кэхилл)
Заслуживает внимание знамя полка - темно-синее; с одной стороны - орел, сидящий на двух щитах: звездно-полосатом и с традиционной золотой арфой и боевым кличем “Erin Go Bragh!” (”Ирландия навсегда!); с другой - герб Коннектикута. Операция “Канал Вильямса”, сражения при Батон Руж, в долине Шенандоа (Седар Крик).

9-й Массачусетский (опять же “1-й Ирландский”, “Faugh a Ballagh”, Бостон, апрель-май 1861, полковник Томас Касс (погиб в 1862), полковник Патрик Р. Гини)
Гейнс Милл, Мэлверн Хилл, Чанселлорвилль, сражение в Глуши.
За бой при Гейнс Милл (Семидневная битва) награждены знаменем: темно-зеленое полотнище, с орлом, сидящем на звездно-полосатом щите, окруженным золотыми листьями клевера; со свитком с надписью: “Блудные сыны Родины” - и на обратной стороне - “Странники и чужаки, но - патриоты!”

10-й Нью-Гемпширский (”Ирландский полк”, манчестер, сентябрь 1862, полковник Майкл Т. Донахью)
Фредриксберг, кампания в Вирджинии (Свифт-Крик, где подполковник Джон Кухулин получил Почетную Медаль Конгресса за отражение ночной атаки конфедератов)

69-й Пенсильванский
Геттисберг (отражение той самой атаки Пикетта)

1-й Огайский (апрель 1861, полковник Александр МакКук; переформирован а августе 1861, полковник Бенджамин Ф. Смит)
Первый Булл-ран, Шайло, Чикамога, Атлантская кампания.

10-й Огайский (”Полк Монтгомери”, Цинциннати, май 1861, полковник Джозеф В. Бурк)
Зеленое знамя с золотой Ирландской Девой.
Перривилль, Стоунс-ривер, Чикамога.

23-й Иллинойский (”Первый ирландский”, “Западная ирландская бригада”, Чикаго, июнь 1861, полковник Джеймс А. Маллиган)
Был организован по образцу 69-го Нью-Йоркского полковника Майкла Коркорана. 10 августа 1861 полк при Вилсон-Крик почти целиком попал в плен, при этом его солдаты, чтобы знамя полка (зеленое, с вышитой золотой арфой) не было захвачено, разорвали его на маленькие кусочки, и каждый из пленников спрятал у себя маленький кусочек зеленой материи - как знак того, что ничего еще не кончено. В 1862 полк был переформирован и в дальнейшем нес службу в Вирджинии. Последние слова Маллигана(он был смертельно ранен в сражении при Винчестере) - “Оставьте меня - но спасите знамя!”

90-й Иллинойский (”Ирландский легион”, Чикаго, сентябрь 1862, полковник Тимоти О’Меара)
Кампания в Атланте (1864), “Марш Шермана к морю”

35-й Индианский (”1-й Ирландский”, Индианаполис, сентябрь 1861, полковник Бернард Ф. Маллен)
Камберленд, Кеншоу.
Отличительная черта униформы - изумрудно-зеленые кепи с золотым изображением клевера (тот самый “shamrock”) и цифры “1″, только осенью 1862 года замененные на уставные.

17-й Висконсинский (”Висконсинская ирландская бригада”, Мэдисон, март 1862, полковник Джон Л. Доран).
Коринф (пошли в штыковую атаку с традиционным гэльским боевым кличем “Faugh a ballagh!” - “С дороги!”), Чемпион-Хилл, Виксберг, Атлантская кампания.

7-й Миссурийский (”7-й Ирландский”, Сент-Луис, июнь 1861)
Миссисипи, Порт Гибсон, Чемпион Хилл, осада Виксберга.
На зеленом знамени - арфа, охраняемая собакой и окруженная листьями клевера, с орлом наверху; с другой стороны - солнце и боевой клич “Faj an Bealac!”

30-й Миссурийский (”Клевер”, Сент-Луис, октябрь 1862)
Осада Виксберга, форт Блейкли

15-й Мэйнский (Огаста, декабрь 1861, полковник Джон МакКласки)
Охрана побережья.
Несмотря на то, что полк не был полностью ирландским, на одной стороне его знамени гордо сияли золотая арфа и листья клевера, а на другой - герб штата.

13-й Вермонтский (сентябрь 1862, полковник Джон Лонерган)
Про полк информации нет, известно лишь то, что его командир (тогда еще капитан) Лонерган заслужил Медаль Конгресса за то, что в Геттисбергском сражении со своей ротой отбил четыре захваченных орудия, а после - захватил еще два вражеских.

Понятно, что собранная информация не просто неполная - никак не получится учесть ирландцев, служивших не в национальных частях, а просто в регулярной армии Союза или добровольческих соединениях.

Справка по конфедератам последует чуть позже - в такую духотищу думать очень затруднительно.

И вот к чему все это.

Услышал тут этот трек, и решил его вдумчиво покурить. Трехтомник Шелби Фута мне никто так на тридцатник и не подарил, поэтому приходится обходиться тем, что есть под рукой.

Для начала стоит сказать, что “The author of this lyric used the melody “John Anderson, my Jo,” by Scottish poet/composer Robert Burns, of which a version was found in a book entitled “Good Old Songs,” Volkwein Bros., Pittsburgh, PA, apparently of the late 19th century vintage. The lyric appeared in the “John Brown And The Union Right Or Wrong Songster,” D.E. Appleton & Co., Publishers, 508 Montgomery Street, San Francisco, 1863. I have not yet run across the name of William Woodburn in any other Civil War period music, and research has not yet yielded any information about him. He was clearly an admirer of Colonel Michael Corcoran’s 69th New York State Militia, and their courageous stand at the first major engagement of the Civil War: the battle of Bull Run.”

Boys that Wore the Green

On the twenty-first of July, beneath the burning sun.
McDowell met the Southern troops in battle, at Bull Run;
Above the Union vanguard, was proudly dancing seen,
Beside the starry banner, old Erin’s flag of green.

Раз у ж речь пошла о двадцать первом июля и любителе пожрать-выпить Мак-Дауэлле - значит, это - первое сражение при Булл-Ране (впрочем, фактически первое крупное сражение Гражданской войны).

Colonel Corcoran led the Sixty-ninth on that eventful day,
I wish the Prince of Wales were there to see him in the fray;
His charge upon the batteries was a most glorious scene,
With gallant New York firemen, and the boys that wore the green.

“Charge upon the batteries” - это, судя по всему, очередная попытка взять холм Генри (если учесть, что среди прочих его обороняла бригада Джексона - предприятие было совершенно безнадежным).

Вот что пишет Шерман (цитата из официального рапорта)
“Таким образом, они освободили поле для 69-го Нью-йоркского под командованием полковника Коркорана, который в свою очередь повел полк на гребень, имея перед собой полный вид столь ожесточенно оспариваемых позиций. Огонь был очень жестоким, а грохот пушек, мушкетов и винтовок непрестанным: было ясно, что в этом месте сосредоточены крупные силы врага, значительно превосходившие наши. Некоторое время 69-й удерживал позиции, но в конечном итоге в замешательстве откатился назад».

Что-то я нифига здесь не вижу чего-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающего “glorious scene”.

In the hottest of the fire there rode along the line
A captain of a Zouave band, crying, “Now, boys, is your time;”
Ah! who is he so proudly rides, with bold and dauntless mien?
‘Tis Thomas Francis Meagher, of Erin’s isle of green!

The colors of the Sixty-ninth, I say it without shame,
Were taken in the struggle to swell the victor’s fame;
But Farnham’s dashing Zouaves, that run with the machine,
Retook them in a moment, with the boys that wore the green!

Полковник Хейнцельмен: “При первом же залпе они расстроились в рядах, и большая часть из них бросилась бежать назад, время от времени стреляя через головы своих товарищей, стоявших впереди. В эту самую минуту по ним ударил с тыла эскадрон неприятельской кавалерии, который подоспел по дороге через лес, окаймлявший наш правый фланг. Выстрелы «Зуавов» убили четырех и одного ранили. Полковник Ферген, а также некоторые офицеры и солдаты вели себя храбро, но полк «Зуавов» как полк уже более не показывался на поле сражения».

Это - “Огненные зуавы” (11-й Нью-Йоркский, сформированный на основе добровольческой пожарной дружины).
Больше всего добивает - “Наш флаг был захвачен, и мы этого не стыдимся” (речь о 69-м). Такие дела - Америка, больше сказать-то и нечего. Ну ладно, отбили все-таки (причем, не сами).

Being overpowered by numbers, our troops were forced to flee,
The Southern black horse cavalry on them charged furiously;
But in that hour of peril, the flying mass to screen,
Stood the gallant New York firemen, with the boys that wore the green.

“Southern black horse cavalry” - атака кавалерии Стюарта (1-й Вирджинский) в тыл “Зуавам” из 11-го.
Насчет “overpowered by numbers” - вообще непонятно. Силы сторон были примерно равны (~ по 18000 человек), а у северян, как правило, почти постоянно было локальное численное превосходство.

Oh, the boys of the Sixty-ninth, they are a gallant band,
Bolder never drew a sword for their adopted land;
Amongst the fallen heroes, a braver had not been,
Than you lamented Haggerty, of Erin’s isle of green.

69-й Нью-Иоркский (как и 59-й Пенсильванский) состоял в большинстве своем из ирладнских эмигрантов.

Farewell, my gallant countrymen, who fell that fatal day,
Farewell, ye noble firemen, now mouldering in the clay;
Whilst blooms the leafy shamrock, whilst runs the old machine,
Your deeds will live bold Red Shirts, and Boys that Wore the Green!

Вообще, если говорить про первый Булл-Ран, надо не забывать о том, что здесь сражались не армии, а, скорее, управляемые толпы. Да, и если в песне хотели почтить память ирландцев, погибших в годы Гражданской войны - следовало бы лучше вспомнить про Шарпсберг/Фредриксберг:

“Ричардсон не подозревал об этом преимуществе врага и двигался прямо на изогнутую причудливыми зигзагами линию естественных окопов. Подобно Френчу, он развернул свою дивизию в три линии, в первой из которых шла знаменитая Ирландская бригада.

Но южане не дали им возможности пустить эту «подходящую штуковину» в дело. Бригада Мигера, правда, выдержала их огонь с удивительным бесстрашием и сумела продвинуться значительно дальше, чем любая другая из федеральных частей. Однако за 50 ярдов до стены ирландцы были вынуждены остановиться, не в силах преодолеть эти последние метры. Они, тем не менее, не пожелали отступить, не обменявшись с повстанцами парочкой-другой залпов, и в течение некоторого времени сохраняли свое угрожающее положение напротив бригады Кобба. По трагическому совпадению один из противостоявших им полков — 24-й Джорджианский — состоял из таких же ирландских эмигрантов, но только в серой униформе. Те, конечно, узнали уроженцев своего родного острова, и один из них воскликнул: «Да ведь это ребята Мигера! Какая жалость!»”

Через полчаса на хребте «Левиафана» Дэрин уже проверяла ремни подвесной системы самой большой из имеющихся на борту корабля «медуз». Девушка очень устала и замерзла, но зато она впервые после катастрофы осознала, что держит ситуацию под контролем. Они вместе с Алеком все же нашли мистера Ригби в медицинском отсеке — к счастью, живого. Несмотря на ранение, тот чувствовал себя довольно неплохо — настолько, что умудрялся выкрикивать приказы, лежа на своей койке. Ему действительно повезло — пуля прошла навылет, к счастью, не задев ни одного важного органа. Как сказал корабельный хирург, Ригби уже через неделю сможет снова встать в строй.
Там их и нашла посыльная ящерка, доложившая им план капитана корабля голосом доктора Барлоу. Итак: небольшой, но хорошо вооруженный отряд (но все же — под белым флагом!) сопроводит Алека, правда, только после того, как гардемарин Шарп с «медузы» внимательно осмотрит окрестности в поисках возможной опасности. Алек остался присматривать за таинственными яйцами, а Дэрин оказалась здесь, на хребте, и готовилась к взлету.

Она проверила страховочные ремни, подтянула их и глянула вверх, на «медузу». Существо выглядело вполне здоровым, его мембрана была туго натянута. «В таком воздухе я смело могу подняться где-то на милю. И, если семья Алека живет где-то в этой долине — я быстро их найду!»

- Мистер Шарп! - позвал ее чей-то знакомый голос. Это оказался Ньюкирк, с улыбкой взбирающийся по борту «Левиафана», - Так это правда, Вы целы!

- А то! - ухмыльнувшись, крикнула в ответ Дэрин. Да, мистер Ригби сказал ей, что Ньюкирк уцелел, но куда приятнее было убедиться в этом собственными глазами.

Ньюкирк быстро преодолел оставшиеся несколько ярдов и подошел к Дэрин.

- Вот, старший штурман просил передать Вам это, мистер Шарп! - он протянул Дэрин полевой бинокль, - Лучший из тех, которые нашлись в штурманской рубке, так что постарайтесь не разбить его, - улыбнулся Ньюкирк.

Дэрин нахмурилась, увидев на кожаном чехле бинокля надпись «Zeiss Optik». Все говорили, что цейсовские бинокли — лучшие из всех, но ее раздражало любое упоминание о технологиях Механиков. Слава богу, рядом не было Алека, а то он точно бы вставил какое-нибудь ехидное замечание. Сирота он или нет — Дэрин уже устала от его заносчивости и хвастовства.

- Мы с мистером Ригби уже начали думать, что Вы сорвались с каната перед самым крушением, - сказал Ньюкирк, - Рад видеть, что вместо этого Вы тут просто прохлаждались.

- Заткнитесь, мистер Ньюкирк!, - Я, между прочим, тоже думал, что вас обоих могло просто раздавить. И я тут не прохлаждался — я сопровождал важного пленника!

- Ага, я слышал про того сумасшедшего паренька. Слушайте, Шарп, а правда ли то, что он рассказывал о том, что его придет спасать целая армия этих… ну как их…. а, йети!

- Ну да, - Дэрин хохотнула, - Похоже, что у него немного не в порядке с чердаком, но, вообще-то — он довольно неплохой парень.

Когда Дэрин увидела мистера Ригби в разрезанной у раны рубашке, она поняла — КАК ей повезло. Если бы Алек не нашел ее, она бы тоже вскоре лежала на одной из этих коек. И даже если бы у нее выло всего лишь легкое обморожение, хирург все равно снял бы с нее форму… и увидел бы, что скрыто под ней. «Да, кажется, я кое-что задолжала этому странному пареньку», - подумала она.

Прозвучал громкий сигнал свистка, и оба гардемарина замолчали. Внизу, у борта «Левиафана» выстраивался его экипаж — капитан собирался обратиться к своим людям прямо на рассвете. На востоке всходило солнце, чуть согревая холодный и прозрачный горный воздух. Мембрана «Левиафана» уже успела почернеть, готовая вобрать в себя тепло наступающего дня.

- Надеюсь, капитан порадует нас хорошим новостями, - сказал Ньюкирк, - Уж больно не хочется застрять здесь, на этом чертовом айсберге!

- Это не айсберг, это ледник. И доктор Барлоу сказала, что скорее всего нам тут придется задержаться…

Вниз спустился капитан корабля, и строй замер. Взгляды экипажей были словно прикованы к капитану; на него смотрели с надеждой.

- Итак, к шести утра мы полностью залатали мембрану!

По строю словно прокатилась волна, последние слова капитана потонули в торжествующих криках экипажа.

- Доктор Баск проверил внутренности «Левиафана» и сообщил, что со зверем практически все в порядке, - продолжил капитан, - Далее, вы знаете, что наши германские друзья неплохо погрызли нам гондолы — сами видите, целых иллюминаторов почти не осталось, зато у нас хватает инструментов и запчастей, так что с этой бедой мы тоже легко справимся. Но вот мотивационные двигатели требуют серьезного ремонта!

Дэрин посмотрела на носовые двигатели — простреленные во многих местах, с потеками масла. Кормовые выглядели не лучше… Германцы сконцентрировали практически весь огонь на механизмах корабля — типичная тактика для Механиков. Двигатель правого борта вообще был зажат между «Левиафаном» и ледником, и наверняка был просто раздавлен в лепешку.

- Нам необходимы хотя бы два исправных двигателя, - сказал капитан, - Думаю, запчастей для них хватит.

Капитан неожиданно замолчал. Всего лишь на минуту, не больше — но эта минута показалась всем бесконечно длинной.

- Но самая большая трудность заключается в том, что «Левиафан» нужно наполнить водородом.

«Ну вот, начинается…» - подумала Дэрин.

- К сожалению, водорода у нас явно недостаточно.

По строю прошел какой-то неуверенный шепот. Ведь маленькие существа внутри «Левиафана» могли производить водород таким же образом, как люди выдыхают углекислый газ! А значит, корабль может вернуться в свое обычное состояние через какую-нибудь пару дней! Похоже, все забыли очевидное — что водород не вырабатывается из ниоткуда, и что для этого нужна пища, которую приносят пчелы и птицы «Левиафана»…

Вперед вышел старший ученый.

- Когда-то давно Альпы были дном доисторического моря. Но теперь — это самая высокая горная цепь в Европе. Не очень-то подходящие условия для жизни, неважно — для человека или зверя. Если вы оглянетесь вокруг, то не увидите ни одного растения, ни одного насекомого и совсем немного добычи для наших птичьих стай. Но пока еще наши псевдозвери могут питаться содержимым трюмов. И, пока они еще живы, корабль сможет перерабатывать их экскременты, медленно наполняясь водородом.

- Экскременты? - прошептал Ньюкирк.

- Так эти ученые головы называют обыкновенное дерьмо, - ответила ему Дэрин, и Ньюкирк тихо хихикнул.

- Но, когда мы создавали «Левиафан», - продолжил доктор Баск, - никто из нас и не предполагал, что ему придется совершить аварийную посадку в такой безжизненной пустыне. И все расчеты показывают, что нам просто не хватит водорода, чтобы поднять корабль в воздух.

Выстроившийся экипаж снова зашептался — теперь они осознали, в каком положении оказались.

- Может, кто-то из Вас думает, - сказал Баск, - что водород можно извлечь из снега, лежащего у нас прямо под ногами.

Дэрин нахмурилась Она еще не думала об этом, но это же казалось таким простым! Что есть вода — соединение водорода и кислорода, вот и все. Этот факт всегда казался Дэрин странным — как из двух газов получается жидкость? - но ученые были абсолютно уверены в этом.

- К сожалению, чтобы разделить воду на составляющие ее элементы, потребуется огромное количество энергии, а значит — и пищи, - доктор Баск еще раз окинул взглядом ледник, - А здесь ничего нет. Вообще ничего.

Вперед снова вышел капитан. Но Дэрин не слышала ни звука, только свист ветра и топот нюхачей. Экипаж стоял в мертвом безмолвии.

- Рано утром мы выпустили в воздух пару крачек, чтобы они сообщили о нашем положении в Адмиралтейство, - сказал капитан, - Правда, не могу вам обещать, что помощь прибудет немедленно — сами понимаете, что большинство кораблей Воздушного Флота сейчас принимает участие в военных действиях.

Но над строем все равно разнесся ликующий крик, и Дэрин тоже почувствовала, что у них все-таки есть надежда на спасение. Может, все было и не так мрачно, как считала доктор Барлоу.

- Однако, спасение сотни людей, да еще и во время войны, может занять очень много времени… - капитан опять умолк, лицо стоящего за ним доктора Баска омрачилось, - У нас осталось не так уж и много пищи — чуть больше, чем на неделю, и это — при половинных рационах. Возможно, мы продержимся немного дольше, если используем дополнительные ресурсы.

Дэрин удивилась. Какие ресурсы? Доктор Баск только что сказал, что здесь, на леднике, вообще ничего нет!

- И первая моя обязанность, как капитана — спасти мою команду. И чтобы спастись, мы не должны дать погибнуть «Левиафану»!

- Старик говорит о людях. Не о псевдозверях… - тихо сказала Дэрин, - Он что, предлагает нам питаться их едой?

- Вот дерьмо! - прошипел Ньюкирк.

- До этого не дойдет. Мой сумасшедший парнишка собирается нам помочь.

- Чтоооо? - удивился Ньюкирк.

- Скажите лучше людям на лебедке, мистер Ньюкирк, чтобы они травили канат. Я готов к взлету.

- Не кажется ли Вам бестактным, мистер Шарп, взлетать, пока капитан не закончил свою речь?

Дэрин еще раз посмотрела на сверкающий в лучах восходящего солнца ледник — только лед и снег, и ничего больше. Но где-то недалеко отсюда обитают люди, знающие, как выжить в этом ужасном месте. Да и приказ капитана был однозначен — подняться в воздух на рассвете.

- Хватит трепаться, мистер Ньюкирк!

- Так точно, господин адмирал, - мальчик вздохнул, - Захватите с собой посыльную ящерку, мистер Шарп?

- Да, сейчас я позову ее. Но принесите мне еще комплект сигнальных флажков — думаю, он тоже не помешает.

Пока Ньюкирк бегал за флажками, Дэрин свистком вызвала ящерку. Несколько людей из строя повернулись на свист, но Дэрин не стала обращать на них внимания. Вскоре маленький зверек крепко вцепился в ее плечо, словно попугай. «Постарайся не замерзнуть, зверюшка», - сказала она ящерке.

Лебедка завращалась — начали травить канат. Ньюкирк уже вернулся с сигнальными флажками, и теперь только ждал команды к взлету. По сигналу — рука сжата в кулак, большой палец смотрит вверх! - Ньюкирк отвязал удерживающий «медузу» трос.
Воздух наверху был еще чище и прозрачнее. Внизу, на поверхности, плясали маленькие снежные вихри. Теперь, с высоты, Дэрин прекрасно была видна вся долина, с обеих сторон которой возвышались заснеженные пики гор, напоминающие чьи-то гигантские зубы. Она вытащила бинокль из чехла. «С чего же начать?»

В первую очередь Дэрин осмотрела периметр места катастрофы в надежде найти хоть какие-нибудь следы на снегу. Несколько извилистых тропинок вели чуть в сторону от корабля — видимо, кто-то из членов экипажа ходил туда выкурить трубочку-другую или просто облегчиться. Но один из следов был намного шире остальных - его явно оставила смешная обувь Алека. Этот след уходил далеко назад, и было видно, что везде, где было можно, Алек старался идти по камням, чтобы его запутать. «Умный парень, ничего не скажешь. Но откуда он мог знать, что кто-то будет искать его след, поднявшись высоко в небо. Так-то.»

След уже растаял вдали, но Дэрин была уверена, что Алек пришел с востока — со стороны Австрии. Солнце к этому времени уже взошло, заставляя снег сверкать нестерпимым для глаз светом, но Дэрин все равно была ему благодарна за ту маленькую толику тепла, которую оно могло ей уделить. Глаза Дэрин слезились от холода, а ящерка еще крепче вцепилась ей в плечо. Эти ящерки были не совсем холоднокровными существами, и от холода они становились несколько заторможенными. «Держись, зверюшка, скоро ты получишь задание!»

Дэрин снова поднесла бинокль к глазам, чтобы осмотреть восточный край долины в поисках чего-нибудь необычного. И неожиданно для себя — увидела! Следы. Очень странные следы, совсем не похожие на человеческие. Они были настолько огромными, как будто это какой-то сказочный великан шел здесь по снегу. Что там говорил Ньюкирк о йети?

Следы вели к огромной куче камней. Или к чему-то похожему на огромную кучу камней. Дэрин подстроила фокус бинокля… Перед усиленным мощными линзами взглядом Дэрин встали полуразрушенные стены и каменные здания, окружающие внутренний двор.

- Вот зараза! - выругалась она! Теперь понятно, почему Алек был похож на напыщенного пижона. Да потому что он жил в чертовом замке! Но все равно, она никак не могла понять, кто мог оставить эти странные следы. Внутренний двор был пуст, конюшни казались слишком маленькими, чтобы в них можно было бы спрятать что-нибудь массивное. Дэрин продолжила изучать замок, пока не нашла ворота в одной из его стен. Ворота были открыты!

Руки Дэрин дрожали. Она еще раз посмотрела на следы, и обнаружила то, что сначала ускользнуло от ее внимания. Еще один гигантский след. На этот раз, ведущий прямо к месту крушения «Левиафана»! И след был свежим…

Дэрин вспомнила свой спор с Алеком. О чем он там говорил? Кажется, упоминал шагатели — эти грубые подобия удивительных псевдозверей. Но что же у Алека за сумасшедшая семейка, если у них есть собственный шагатель? Она быстро повела биноклем вдоль по следу, пока ее не ослепил солнечный луч, отразившийся от чего-то металлического…

- Вот дерьмо!

По снегу быстро шла стальная машина, чем-то похожая на странный чудовищный чайник, к которому зачем-то приделали две ноги. Из нижней части машины грозно смотрел орудийный ствол, рыльца двух пулеметов в рубке напоминали уши. Машина направлялась прямо к «Левиафану»…

Дэрин сдернула с пояса сигнальные флажки и бешено замахала ими. В ответ с хребта «Левиафана» сверкнула короткая вспышка — Ньюкирк был на посту. Она начала передачу.

- В-Р-А-Г П-Р-И-Б-Л-И-Ж-А-Е-Т-С-Я С В-О-С-Т-О-К-А, - Дэрин остановилась, ожидая ответа.

- У-Т-О-Ч-Н-И-Т-Е — замигала в ответ вспышка.

- Д-В-У-Н-О-Г-И-Й Ш-А-Г-А-Т-Е-Л-Ь

Ньюкирк подтвердил получение сообщения еще одной вспышкой и замолчал. Похоже, все сейчас пытаются хоть как-то подготовиться к отражению атаки. Но как может экипаж «Левиафана» противостоять бронированной машине? Ведь лежащий на земле воздушный корабль практически беззащитен.

Нужно было что-то делать. Дэрин опять посмотрела в бинокль, стараясь найти на шагателе хотя бы какие-нибудь опознавательные знаки.

- Ну ты и засранец, Алек! - закричала она, разглядев на лобовой бронеплите двуглавого орла, а на бортовой — Железный Крест. Алек оказался не больше швейцарцем, чем сама Дэрин — куском швейцарского сыра!

«Зверюшка, просыпайся!» Дэрин сделала глубокий вздох, чтобы взять себя в руки, затем медленно и спокойно заговорила: «Докладывает гардемарин Шарп. Приближающийся шагатель оказался австрийским. Две ноги, орудие, тип определить не удалось. Скорее всего, это семья Алека, того парнишки, которого мы взяли в плен. Думаю, надо дать Алеку переговорить с ними.»

Дэрин замолчала, думая, что еще можно сообщить. Ей самой пришел в голову только один способ остановить эту дьявольскую машину, да и вряд ли маленький умишко ящерки смог бы еще что-нибудь унести в себе. «Конец сообщения.» - Дэрин легонько щелкнула ящерку по спине, и та, отцепившись от плеча, скользнула вниз по канату. Но ящерка ползла настолько медленно, что Дэрин чуть не зарычала от беспомощности — сообщение будет доставлено, в этом она не сомневалась, но — слишком поздно…

Она еще раз взглянула на ледник, на этот раз даже забыв поднять бинокль. Небольшая сверкающая точка быстро приближалась к «Левиафану» Очевидно, что бронированная машина успеет атаковать воздушный корабль намного раньше, чем ящерка успеет спуститься. Только Алек мог остановить ее, но кто вспомнит про него в этом переполохе? У Дэрин остался единственный выход — как можно быстрее спуститься самой.

- Похоже, доктор решила, что ты какой-то особенный парень, - сказал Дилан, пока они вдвоем шли обратно к люку.

- Что ты имеешь в виду? - Алек повернулся к Дилану.

- Ну, знаешь ли, обычно в машинное отделение не пускают посторонних, - Дилан подошел ближе к Алеку и прошептал на ухо: «И там есть что-то чертовски странное!»

Алек не ответил. Он даже не мог себе представить, что же там может оказаться такого странного, после всего того, что ему уже пришлось повидать за последние несколько часов. «Пожалуй, я уже насмотрелся на этих «зверей»…», - подумал он.

- Но, предполагаю, что все нормально, - продолжил Дилан, - ты же все-таки решил нам помочь.

- Не из-за тебя.

- Что это значит? - Дилан остановился.

- Если бы на леднике застрял только ты, я бы не пошевелил и пальцем для твоего спасения.

- Как-то грубовато!

- Грубовато? - Алек фыркнул, - Я принес тебе медикаменты. Я спас тебя от… отмороженной задницы. А когда я попросил тебя никому и ничего обо мне не рассказывать, ты спустил на меня этих ужасных собак.

- Ну да. Но ты же собрался убежать.

- Мне нужно было идти домой!

- А я был обязан тебя задержать. Я дал присягу Воздушному Флоту и королю Георгу, и мой долг — защищать этот корабль. Поэтому я не имею права ничего обещать первому попавшемуся незнакомцу, не так ли?

- Что же, ты действительно только выполнил свой долг, - Алек отвернулся, чувствуя, как его гнев стихает.

- Ну, вот и я так считаю, - Дилан повернулся и зашагал вперед, - Кстати, спасибо тебе, что не пристрелил меня.

- Именно этого ты и заслуживал!

- И отдельное спасибо за то, что не взорвал корабль вместе со всеми, включая себя, дурачина!

- Я же не знал, что в воздухе полно водорода.

- Ха, твои загадочные учителя, похоже, не научили тебя ничему полезному, парень, - Дилан рассмеялся.

Алек не стал спорить — еще одно, чему он научился от своих наставников, так это игнорировать оскорбления.

- А что это за странный запах? - спросил он Дилана.

- Вообще, в пищеварительной системе «Левиафана» - обычный воздух, просто с небольшой примесью метана. Вот поэтому он и пахнет, словно коровье дерьмо.

- Кажется, мое обучение продолжается, - со вздохом заметил Алек.

- Видишь эти толстые хреновины между ребер, Алек? - Дилан махнул рукой в сторону розоватых «стен», - Это — водородные камеры. Они занимают почти всю верхнюю половину нашего кита. То, что ты видишь сейчас — всего лишь маленькая часть. А на самом деле в «Левиафане» аж двести футов высоты!

«Однако! Больше шестидесяти метров!» - Алек еле устоял на ногах от удивления и, пожалуй, даже страха.

- Что, ощущаешь себя блохой на собаке? - Дилан открыл люк и скользнул по лестнице вниз, с грохотом приземлившись на металлический пол.

- Милое сравнение, - пробормотал Алек, спускаясь обратно в гондолу. На ее палубе, окруженный прочными (а не живыми!) стенами, Алек чувствовал, как страх покидает его сердце, - Но я все же предпочитаю машины.

- Да к черту машины! - воскликнул Дилан, - Они бесполезны! Будущее — за псевдозверями.

- Да ну? Скажи, Дилан, разве ваши ученые создали кого-нибудь, кто может бежать так же быстро, как едет поезд?

- Не создали. Но разве ваши механики когда-нибудь смогут сделать поезд, который смог бы сам находить себе уголь, сам ремонтироваться, сам размножаться?

- Размножаться? - Алек захохотал. В воображении возникло стадо маленьких паровозиков, заполонивших железнодорожное депо, - Конечно, нет. Что за бредовая мысль?

- А еще поезду, для того, чтобы ехать, нужны рельсы, - Дилан загнул еще один палец, - А тот же элефантин может везти людей и грузы практически по любому ландшафту.

- Наши шагатели тоже так могут.

- Шагатели — ерунда по сравнению с настоящими зверями! Неуклюжие, словно пьяная обезьяна, да и если упадут — то уже не смогут встать!

Алек презрительно хмыкнул, хотя последняя фраза Дилана была вполне справедлива по отношению к большим сухопутным дредноутам.

- Ну, если ваши «звери» такие замечательные, тогда каким же образом германцы умудрились сбить «Левиафан»? Заметь, при помощи машин.

- Их было десять. На одного. И мы тоже сбили их всех. И я уверен, что им не удалось так же мягко приземлиться, как это получилось у нас, - Дилан с ненавистью посмотрел на Алека, одновременно стягивая с руки перчатку. Его рука сжалась в кулак.

Алек осознал, что сейчас он точно сказал лишнего. Наверняка Дилан лично знал кого-то из раненых или даже погибших членов экипажа. На какой-то момент Алек подумал, что мальчик хочет ударить его, но тот всего лишь сплюнул на пол, отвернулся и пошел прочь.

- Постой, - позвал его Алек, - Приношу свои извинения.

- За что ты извиняешься? - Дилан остановился, но не повернулся к Алеку.

- За то, что я напомнил тебе о том, как сильно поврежден — или все-таки ранен? - твой корабль.

- Пойдем со мной, - проворчал Дилан, - Нужно уделить немного внимания яйцам.

Алек моргнул от неожиданности, но тут же быстро последовал за Диланом. «Яйца?» Они прошли в небольшое помещение на главной палубе гондолы. За дверью взгляду Алека открылся жуткий беспорядок — везде валялись какие-то непонятные детали, осколки стекла и пучки соломы. Почему-то здесь было довольно тепло, и пахло чем-то странно знакомым…

- Сера?

- Она самая, - ответил Дилан, - Вот, глянь-ка сюда!, - он повел Алека к стоящему в углу большому деревянному ящику, от которого поднимался столб пара.

- Вот видишь, в этих яйцах внутри порядочно серы, а большая часть из них разбилась — твои друзья-германцы постарались.

Алек вгляделся во мрак. Округлые предметы перед ним выглядели точь в точь как… гигантские яйца!

- И какой же монстр отложил эти яйца?

- Их никто не откладывал, их вывели в лаборатории, - пояснил Дилан, - Когда ученые создают нового псевдозверя, нужно много тепла — здесь, за скорлупой — сотни и тысячи генов.

- Звучит очень безбожно! - взгляд Алека был полон отвращения.

- Тогда это все звучит очень безбожно, - рассмеялся в ответ Дилан, - Хотя, это практически так же, как твоя мать вынашивала тебя. В каждом живом существе есть гены, целый набор команд и указаний для каждой маленькой клеточки твоего тела.

Слова Дилана звучали, как абсолютная чушь, но Алек не осмелился поспорить. Меньше всего ему сейчас хотелось услышать еще о каких-нибудь неприятных деталях. Но все же он никак не мог отвести взгляда от лежащих в соломе яиц.

- И что же вылупится из них?

- Понятия не имею, - Дилан пожал плечами, - Доктор Барлоу не сказала.

Мальчик опустил руку в солому и извлек оттуда термометр. Он посмотрел на него, тихо выругался, потом достал из кармана что-то вроде маленькой жестяной дудочки и высвистел на ней короткую мелодию. В помещении сразу же посветлело, и Алек обнаружил, что рядом с его головой с потолка свесилась гроздь светящихся червей. Он тут же отступил в сторону, чтобы, не дай бог, коснуться их.

- Это еще что за чертовщина?

- Что? Светляки, да? - Дилан посмотрел наверх.

- Подходящее название, - кивнул Алек и усмехнулся, - Неужели вы, Дарвинисты, успели забыть, что такое огонь?

- Заткнись, - отрезал Дилан, - Мы обычно используем масляные лампы, но пока мы не залатали мембрану, зажигать их очень опасно. Вы же тоже не жжете на цеппелинах свечи, так?

- Не говори глупостей, понятно же, что на цеппелинах стоят электрические лампы.

- Бессмысленная трата энергии, - фыркнул Дилан, - Те же светляки могут извлекать свет практически из всего, чем бы они ни питались. Даже из почвы.

- И что, ты позвал их свистом? - Алек с усилием заставил себя посмотреть на светляков.
- Ага, - Дилан повертел свисток в пальцах, - Я могу управлять при помощи этого почти любым псевдозверем, который есть здесь, на борту «Лефиафана».

- Я заметил… Слишком хорошо помню, как ты спустил на меня этих… шестилапых дьявольских тварей.

- Нюхачей, - снова рассмеялся Дилан, - Эти зверюги обычно осматривают мембрану, чтобы вовремя обнаружить утечку водорода, ну, и при необходимости могут догнать кого-нибудь вроде тебя. Да, прости, если они тебя сильно напугали.

- Не напугали, - начал было Алек, но тут заметил лежащие на полу аптечки. Те самые, которые принес сюда. Он присел и открыл одну из них — ранец был все так же полон.

- Черт! - Дилан с глупым видом посмотрел на Алека, - как я я мог забыть про них! Надо срочно отнести их в медицинский отсек!

- Именно, за этим я их и принес.

- Ну, видишь ли, сначала доктор Барлоу захотела их проверить, а потом сразу приказала отвести ее к тебе…

- Похоже, принести вам медикаменты было благородным, но бессмысленным жестом, -Алек вздохнул и закрыл ранец, - Такое ощущение, что вы, Дарвинисты, лечите людей исключительно при помощи пиявок… или чего похуже!

- Об этом я не знаю, - ухмыльнулся Дилан, - Но могу сказать, что мы для дезинфекции ран мы применяем хлебную плесень.

- Надеюсь, ты шутишь?

- Я никогда не лгу! - Дилан встал, - Послушай, Алек, эти яйца достаточно нагреты, так что теперь мы спокойно можем пойти к хирургам. Думаю, они найдут применение содержимому этих сумок.

- Если ты сейчас не издеваешься надо мной, тогда — конечно, пойдем.

- Да, и еще, Алек. Я бы хотел попробовать отыскать боцмана — он был тяжело ранен перед самым крушением, и я даже не знаю, выжил ли он. Они вместе с моим напарником болтались на канате, когда «Левиафан» начал падать.

- Хорошо, - кивнул Алек, - Идем.

- И помни, то, что ты пришел сюда — не было бессмысленным жестом. Ты же все-таки спас мой зад от обморожения!

Пока они шли к медицинскому отсеку, Алек заметил, что коридоры и лестницы уже не так сильно наклонены.

- Корабль выпрямляется, так?

- Ага, ребята потихоньку поправляют такелаж — осторожно, чтобы не побеспокоить кита. Я слышал, что уже к рассвету мы будем стоять ровно.

- На рассвете… - тихо пробормотал Алек. «К тому времени Фольгер уже приступит к исполнению своих планов» - подумал он, - Как долго еще до рассвета?

- Полчаса, - Дилан извлек из кармана часы, - Правда, я думаю, все же немного дольше — пока еще солнце поднимется над горами.

- Всего лишь полчаса? Как ты думаешь, сможет ли доктор Барлоу уговорить капитана?

- Барлоу очень странная, даже для ученого, - пожал плечами Дилан, - Да и котелок у нее варит ого-го как!

- И что ты хотел этим сказать?

- Это значит, что Барлоу — очень важная персона, если только ради нее нашему «Левиафану» пришлось приземлиться в Риджентс-Парке, в самом центре Лондона. Думаю, она заставит старика выслушать ее и согласиться.

- Радует.

Они прошли мимо ряда иллюминаторов, и Алек еще раз оглядел светлеющее небо.

- Моя семья скоро будет здесь.

- Не слишком ли ты переоцениваешь свою значимость?

- Не понял?

- Ты думаешь о себе слишком высоко, - медленно ответил Дилан, как будто бы говорил с идиотом, - Как будто ты какой-то очень особенный.

Алек посмотрел на Дилана, размышляя о том, что бы ему ответить. Было бы бесполезно объяснять, что Алек — действительно очень особенная персона, если только вообще так можно было бы сказать о наследнике трона империи с населением в пятьдесят миллионов человек. Все равно он либо ничего не поймет, либо ничему не поверит.

- Полагаю, это все из-за моего воспитания.

- Ты - единственный ребенок в семье, Алек, так?

- Именно.

- Ха, я так и знал! - торжествующе воскликнул Дилан, - И ты абсолютно уверен в том, что твоя семья готова бросится на штурм корабля, экипаж которого состоит больше чем из сотни людей, только ради того, чтобы вернуть тебя домой?

- Да, - как-то просто ответил Алек.

- Ну ни черта ж себе, а! - Дилан покачал головой и рассмеялся, - Я смотрю, твои родители тебя очень балуют!

- Думаю, что баловали, - Алек отвернулся и пошел дальше по коридору.

- Баловали? - Дилан в несколько прыжков догнал Алека, - Постой, ты что, хочешь сказать, что они умерли?

Алек молчал. Он неожиданно понял странную вещь — да, родители погибли уже больше месяца назад, но он ни разу не хотел никому говорить об этом. Впрочем, экипаж «Громохода» и так знал это еще раньше Алека. Причина была не в этом. Алеку казалось, что стоит ему только заикнуться об этом, как он сразу же потеряет контроль над той самой ужасающей внутренней пустотой Все, что он мог — так это только кивать. Странно, но Дилан неожиданно улыбнулся ему.

- Моего отца тоже больше нет в живых. Ужасно, правда?

- Да, Дилан. Прости.

- Ну, по крайней мере, моя матушка жива, - мальчик пожал плечами, - Хотя, я даже не знаю, что сейчас с ней — ведь она не очень-то хотела, чтобы я становился солдатом.

- Господи, да какая же мать захочет, чтобы ее сын стал солдатом! - нахмурился Алек.

- Все это очень сложно, - Дилан облизал губы и пожал плечами, - Хотя, Па наверняка бы меня понял.

Его последние слова заглушил ледяной ветер, ворвавшийся через разбитое окно в широкое помещение с длинным столом, которое они как за сейчас проходили. Дилан ненадолго остановился. Восходящее солнце окрасило горизонт в какой-то странный розоватый цвет с серым металлическим оттенком. Молчание давило Алека, и он уже в который раз пожалел, что не унаследовал от отца дар говорить нужные слова в нужный момент. Наконец, он решился.

- Рад, что не застрелил тебя, Дилан.

- Я тоже, - просто ответил мальчик и отвернулся, - Что же, давай все-таки отнесем эти аптечки врачам и попробуем, наконец, поискать мистера Ригби.

Алек последовал за ним, надеясь, что мистер Ригби, кем бы он ни оказался, все еще жив.

Алеком завладели усталость, опустошение и безразличие к происходящему вокруг, но холод не давал ему заснуть. Почти все иллюминаторы были разбиты; ветер врывался через них и через пулевые пробоины, с воем гуляя по коридорам и проходам. Даже в каюте, где заперли Алека, несмотря на наглухо задраенный иллюминатор, было адски холодно. Вместо масляной лампы (ей хотя бы можно было согреть руки!), каюта освещалась теми же зелеными червями, которых Алек уже видел снаружи, на шкуре лежащего монстра. Несколько десятков таких червей были помещены в свисающую с потолка небольшую лампу.

Весь корабль был наводнен безбожными существами. По сдувшемуся газовому резервуару носились ужасные шестилапые псы, непонятные крылатые создания роились в воздухе. Даже внутри, в гондоле, по стенам бегали маленькие рептилии. Пока один из офицеров корабля допрашивал Алека, одна из таких ящерок повисла на потолке каюты и периодически повторяла случайные фразы. Да, она умела говорить!

Алек тоже умел говорить. Но не сказал практически ничего. Ответы на их вопросы — откуда и зачем пришел Алек — были слишком расплывчатыми. Не было смысла и раскрывать им свое настоящее имя, все равно они бы не поверили в то, что Алек — сын австрийского эрцгерцога. Когда он пытался объяснить, что удерживать его в плену слишком опасно, его слова звучали, как пустые и ничем не подтвержденные угрозы. Алек ощущал себя глупцом — настолько чужими оказались эти люди и их живой корабль. Попытки пересечь пропасть между его и их миром были просто бессмысленны. Запертый в темной и холодной каюте, Алек думал о том, что его благородный порыв на поверку оказался больше похож на глупую шутку. «Интересно, как я это себе представлял - каждую ночь тайно пересекать весь этот чертов ледник с наполненными едой сумками, чтобы накормить добрую сотню человек!» А может, им двигало только что-то вроде жестокого любопытства, как если бы ребенок побежал посмотреть на лежащую на земле мертвую птицу? Кто знает…

Через закрытый толстым стеклом маленький иллюминатор было видно, как черный горизонт медленно заливался серым цветом. Близилось утро — очередь Отто Клоппа вставать в караул. Он быстро поймет, что Алека нет в замке, а в том, куда именно он ушел, вообще не будет никаких сомнений. И уже через несколько часов граф Фольгер будет рассматривать лежащий на леднике воздушный корабль, строя свои очередные планы и размышляя о том, что наследник австро-венгерского трона оказался полным идиотом.

Алек сжал челюсти. Что же, несмотря ни на что, его кажущийся глупым поступок все же имел хоть какой-то смысл. Этот парень, Дилан, наверняка бы умер от переохлаждения, если бы так и лежал в снегу всю ночь. Но Алек спас его. Может, именно так можно было остаться во время войны в здравом уме — сделать что-то достойное во всепоглощающем хаосе. Правда, тот же Дилан спустя пять минут предал его — разве в этом была хоть толика здравомыслия?
В коридоре зазвенели ключи, и Алек отвернулся от иллюминатора. Дверь распахнулась, и в каюту вошел…

- Ты!!! - зарычал Алек.

- Ну да, это я — Дилан улыбнулся ему, - Надеюсь, с тобой все в порядке.

- Ты тут не причем, маленькая неблагодарная свинья!

- Звучит грубовато, особенно если учесть, что я привел тебе компанию, - Дилан поклонился, - Разреши представить тебе доктора Нору Барлоу.

В каюту вошел еще один человек, и Алек от удивления чуть не раскрыл рот. Женщина. Не в форме — отнюдь, в элегантном платье и маленькой черной шляпке. На поводке она вела странное существо, чем-то напоминающее собаку. «Что делает женщина здесь, на воздушном корабле?»

- Рада Вас видеть. Вас зовут Алек, так?

- К Вашим услугам, госпожа Барлоу, - когда Алек вежливо поклонился гостье, странный зверь обнюхал его руку, и он едва удержался, чтобы не завопить от страха, - Вы — корабельный врач? Если так, то я практически не пострадал.

- Я вижу, - женщина рассмеялась, - Но я не врач.

Алек нахмурился и….наконец понял, почему на голове у «доктора» был черный котелок. Она оказалась одним из ученых-дарвинистов, создателей всех этих безбожных существ!

- Что это? Зачем вы привели с собой этого зверя? - он с ужасом посмотрел на собакоподобное существо, которое в этот момент обнюхивало брюки Алека.

- Не бойтесь Таццы, Алек. Он совершенно не опасен.

- Не важно, я просто даже не хочу думать о том, что это безбожное создание может со мной сделать! - Алек пытался изгнать из своего голоса нотки страха, но ему плохо это удавалось.

- Кто, Тацца? - Дэрин расхохоталась, - Максимум, что он может с тобой сделать — так это облизать досмерти! Да и вообще — он — настоящий зверь. Тасманийский сумчатый волк, вот!

- Тогда будьте добры, уведите его отсюда, пожалуйста, - Алек посмотрел на мальчика.

- Извините, что Тацца Вас несколько… эээ… нервирует, но мне его просто некуда отвести — сами видите, во что превратили наш корабль ваши германские друзья, - ученая дама села в кресло и надменно посмотрела на Алека.

- Я — не немец.

- Знаю. Вы — австриец. Но разве Германия — не союзница Австрии?

Алек промолчал. Он почему-то знал, что женщина ни в чем не уверена, а просто пытается его разговорить.

- И что же наш молодой австриец делает в этих горах, тем более — во время войны? - продолжила Барлоу.

Алек смотрел на Барлоу, думая о том, открыть ли ей правду. Да, она женщина — но еще и ученый-дарвинист, а значит, ее слова здесь, на корабле наверняка имеют достаточный вес.

- Не важно, что я здесь делаю, - Алек попытался говорить командным тоном, прямо как отец, - Важно только то, что вы должны меня отпустить.

- И почему же?

- Если вы меня не отпустите, то моя семья придет за мной. Поверьте, не стоит доводить до этого!

Доктор Барлоу прикрыла глаза. Офицеры корабля подняли на смех угрозы Алека, но женщина, однако, внимательно его слушала.

- Итак, Ваша семья знает о том, где Вы сейчас находитесь. Это они послали Вас сюда?

- Нет, - Алек покачал головой, - Они не знают, где я — но вскоре узнают. И у вас осталось не так уж и много времени, чтобы отпустить меня.

- Да-да, время — то, чего нам никогда не хватает, - женщина улыбнулась, - Так что же, значит, Ваша семья живет где-то недалеко отсюда? Тогда нам следует как можно быстрее ее отыскать, - Барлоу повернулась к Дилану, - Что Вы думаете по этому поводу, мистер Шарп?

Молодой пилот пожал плечами.

- Предполагаю, мэм, что мы сможем найти их по его следам на снегу.

Алек холодно посмотрел на мальчика. Одно дело — оказаться кем-то преданным, но совершенно другое — когда тебя держат за абсолютного идиота!

- Я постарался, чтобы вы не смогли отыскать мой след. И единственное, чего вы добьетесь, если попробуете отыскать мою семью, так только того, что вас попросту изрешетят пулями. Они ненавидят незнакомцев.

- Однако, какие нелюдимые господа! Тем не менее, они как-то ухитрились найти Вам великолепного учителя английского языка, Алек!

Алек отвернулся к иллюминатору и сделал глубокий вдох. В очередной раз его воспитание и его речь выдали его.

- Что же, придется их искать другим способом, - женщина явно была довольна подавленностью Алека, - Полагаю, придется познакомить нашего гостя с Хаксли, мистер Шарп.

- Отличная мысль, мэм! - на лице Дилана расплылась довольная ухмылка.

- Кто такой Хаксли? - встревоженно спросил Алек.

- Не «кто», а «что», дурачок ты деревенский!

Алек снова почувствовал, что над ним попросту издеваются. Они пошли по коридорам корабля, полным странных звуков и запахов. Никто из членов экипажа практически не обращал не него внимания, а его единственными стражами были доктор Барлоу и Дилан, тощий как спичка. И это еще больше оскорбляло Алека. Возможно, существо по имени Тацца было более опасным, но в любом случае, бежать было бы бессмысленно. Даже если ему удастся выбраться из корабля, Алек все равно бы не смог убежать далеко без своих снегоступов, которые у него давно отобрали. К тому же, Алек очень замерз, и вообще, ощущал себя очень уставшим и разбитым. Он не продержался бы на леднике и часа…

Они поднялись по винтовой лестнице, наклоненной под довольно опасным углом — впрочем, как и весь корабль. Неизвестный Алеку запах становился еще сильнее, даже Тацца стал принюхиваться, смешно подпрыгивая на задних лапах.

Дилан остановился у потолочного люка и взял Таццу на руки. Он открыл люк и растворился в темноте наверху. Алек последовал за ним, оказавшись в каком-то очень странном месте. Глаза медленно привыкали к темноте. Алек стоял, окруженный полупрозрачными розоватыми стенами, прямо над головой вытянулась белая арка, в воздухе словно повис непонятный запах. Он почувствовал, насколько горяч этот воздух, и внезапно открывшаяся правда словно пронзила его.

- Раны Господни… - прошептал он.

- Удивительно, правда? - спросил его Дилан.

- Удивительно? - Алек понял, что еще немного, и его просто стошнит, - Это просто…. отвратительно! Мы же внутри живого существа!, - ноги Алека подкосились, он покачнулся.
Дилан засмеялся, помогая подняться доктору Барлоу.

- И что в этом такого? Оболочки ваших цеппелинов, парень, сделаны из коровьих кишок Тоже, считай, летишь внутри животного. Да ты на куртку свою посмотри, тупица — между прочим, она из кожи сшита!

- Но это — ЖИВОЕ!

- Ага, - ответил Дилан, взяв в руку поводок Таццы, - Но, думается мне, что находиться внутри мертвого существа куда более как ужасней. Странные вы ребята, Механики.

Алек решил не отвечать, он полностью сосредоточился на том, чтобы не соскользнуть с сильно наклоненной металлической дорожки — ему очень не хотелось упасть и покатиться прямо на пульсирующие живые стены.

- Да, извини за этот запах, - сказал ему Дилан, - но мы сейчас просто идем по пищеварительной системе нашего зверюги.

- Пищеварительная система? Вы что, хотите скормить меня вашему чудовищу?

- Ну, знаешь, парень, из тебя можно извлечь таким образом немного водорода, - засмеялся Дилан.

- Успокойтесь, мистер Шарп! - прервала Дилана доктор Барлоу, - Я всего только хочу показать Алеку, каким именно образом мы сможем довольно быстро обнаружить, где скрывается его семья.

- Так точно, мэм! Итак — вот и наш Хаксли!

Алек вгляделся в темноту и ничего не увидел — только переплетения медленно раскачивающихся канатов.

- Выше смотри, дурачок!

Алек заставил себя отвести взгляд от живых «стен» и наконец-то внимательно посмотрел наверх. Его глазам открылась загадочная, непостоянная и как будто перетекающая из ниоткуда в никуда форма.

- Привет, зверюга! - крикнул Дилан, и один из канатов неожиданно свернулся подобно кошачьему хвосту.

«Дьявол! Это же не канаты!» - Алека снова чуть не стошнило, лишь каким-то усилием он удержал этот противный комок в горле.

- Что это за чертова хрень?

- Не, ну ты точно похож на деревенского дурачину — это же Хаксли! Ну, мы его обычно называем «медузой», потому что он и есть медуза, полная водорода. Ну, и поэтому умеющая летать. Смотри! - Дилан схватил одно из щупалец.

Оставшиеся без дела конечности неведомого монстра продолжали извиваться, но Дилан полз по нему выше, заставляя существо опускаться. Теперь Алек мог разглядеть пупырчатую шкуру чудовища, похожую на лягушачью, и, несмотря ни на что, не мог сдержать в себе восхищения творением человеческих рук. Оно почему-то напомнило ему океан…или, все-таки страшный сон? Алек стоял, будто бы под гипнозом, и не смел даже пошевелиться.

Сзади подбежал Тацца и громко залаял. Дилан хохотнул, но продолжил тянуть существо к металлическому полу.

- Ммм.. Как я вижу, эта «медуза» растет и становится сильнее, скоро она будет уже совсем готова, - заметила доктор Барлоу.

- Готова к чему? - тихо спросил Алек.

- Ну как к чему, дурачина! Конечно к тому, чтобы поднять меня в воздух, - Дилан широко улыбнулся, - На такой хреновине я смогу подняться на целую милю, не меньше!

Алек еще раз посмотрел на… существо. Миля. Чуть больше полутора километров. С этой высоты будет не только легко рассмотреть очертания замка, но и «Громоход» не останется незамеченным.

- Я вижу, что Вы все поняли, Алек, - сказала доктор Барлоу, - Мы все же вскоре найдем Вашу «семью», и это будет лучшим выходом для всех нас.

- Какого черта я должен вам помогать?

- Ты уже попытался это сделать, Алек, - тихо ответила Барлоу, - И я знаю, что ты хочешь убедить нас отпустить тебя, но этим только подогреваешь наши подозрения. На войне, как на войне, не так ли?

- Тогда зачем же вы хотите найти себе еще врагов, доктор?

- Все просто, Алек. Без тебя — и без твоей семьи — мы все вскоре погибнем.

Алек внимательно посмотрел в глаза сидящей напротив женщины. Он, конечно, не умел читать мысли, но взляд доктора Барлоу был очень задумчивым. Чересчур задумчивым.

- Я понял. Вы не сможете поднять ваш корабль в воздух, так?

Доктор Барлоу медленно покачала головой, и Алек отвернулся. Если эти чертовы дарвинисты застрянут здесь, то единственный шанс спасти их — раскрыть им тайну замка. Или — просто оставить их умирать. Алек задумался. Может ли он пожертвовать жизнями своих товарищей и даже троном империи ради того, чтобы какая-то сотня незнакомых людей осталась в живых? Неожиданно он осознал, что прямо сейчас ему нужно поговорить с Фольгером.

- Дайте мне уйти. А мы, в свою очередь, постараемся что-нибудь придумать.

- Может, ты все-таки отведешь нас в свой дом, Алек, - предложила доктор Барлоу, - Под белым флагом, чтобы не дай бог не случилось ничего неприятного…для тебя и для нас.

Алек немного подумал, а затем утвердительно кивнул — они же все равно отправятся на поиски.

- Договорились. Но помните — у нас уже почти не осталось времени, доктор!

- Мне нужно поговорить с капитаном. Мистер Шарп, если я не ошибаюсь, Вы должны прямо сейчас отправиться на дежурство в машинное отделение.

- Так точно, мэм! Должна ли я снова запереть нашего пленника в каюте, мэм?

- “Bella gerant alii?” - доктор Барлоу внимательно посмотрела на Алека, тот едва заметно кивнул.

- Это — не моя война, доктор.

Женщина взяла поводок Таццы и направилась к двери каюты.

- Думаю, что Алек не подумает сотворить что-нибудь безрассудное, мистер Шарп. Можете спокойно пойти вместе с ним в машинное отделение — похоже, что он — очень благовоспитанный юноша.

- Черт возьми, парень, ты что — понял, что она тебе сказала, да? Это же долбаный секретный ученый язык!

- Это же латынь, ты, тупица… «Bella gerant alii» означает «пусть воюют другие». Она хотела сказать, что нам нет никакого смысла воевать друг с другом.

- Ты знаешь латынь? Вот же пижон! - засмеялся Дилан.

«Нет, это я — чертов тупица!» - подумал Алек. Он понял, что доктор Барлоу просто пыталась понять, кто он есть на самом дел. Понятно, что ни сын контрабандиста, ни деревенский паренек не знал бы древнего языка, а он ответил ей, не моргнув и глазом. Странно, но то, что она ему сказала, было негласным девизом Габсбургов — завоевать больше при помощи браков и политики, а отнюдь не войны. Может, она просто читала его мысли? «Дьявол! Чем скорее я сбегу от них, те будет лучше для всех нас!»